Трактир «Разбитые надежды»

 — Побежим. Сиди уж лучше тут. Самогубец был, самогубец и есть. На что ты мне такой сдался?

— Я твой… — ничуть не обиженный драконид на миг задумался, подбирая слово, — союзник! Ты — мой наставник. Но, сам посуди, если бы я уже все умел, я бы тебе куда больше помогал. А ты не учишь, а только ругаешься.

— Я ищу побратима, — сквозь зубы процедил Леха. — Это ты навязался на мою голову со своей учебой. Хочешь учиться — ходи и учись. Мне не мешай!

— Ах, так?! — вспыхнул Марат. — Хорошо же! Я сам найду Лилию. А ты — ступай, куда хочешь!

— Ну-ну, давай, — воин повернулся спиной к чешуйчатому, оглядывая место ночевки.

— И найду! — чешуйчатый ломанулся в кусты с треском, от которого спящее лесное зверье вскочило в испуге: не пожар ли надвигается.

— Вот же, шайтан баши![5] — пробормотал Лешага. В прежние времена Старый Бирюк частенько ругал так их с Бурым, когда те упорно делали все не так, как он показывал. — Ладно, все равно это время было отведено на сон. Пойду, гляну. Интересно посмотреть на лицо беглянки, когда драконид ее найдет.

Он подошел к тому месту, где еще совсем недавно чешуйчатый беседовал с хитрой девчонкой. След был совсем теплым.

«За кусты, потом на дерево и дальше с ветки на ветку, благо деревья растут густо, так что, не спускаясь, уйти можно далеко. Не лишняя предосторожность, когда не знаешь, с кем имеешь дело. А вдруг чешуйчатый умеет читать следы? — Он вдруг улыбнулся, слушая удаляющийся треск. — Союзник! Как идет, как идет — от такого шума и мертвый камень переполошится!»

Выросший под землей Марат хорошо видел в потемках, но сейчас, было слышно, шел, не разбирая дороги, круша все на своем пути. «А девчонка хитра. Сапоги взяла, надеясь, что мы будем по земле искать. Отпечаток подошвы с каблуком для следопыта все равно, что сигнальный огонь». Невесть почему он вовсе не злился на Лилию, наоборот, этот побег даже забавлял его. Он прикрыл глаза, осматривая лес верхним зрением. Кроны деревьев и прогалины меж ними стали яснее и четче. Теперь он слышал всякий шорох, каждое движение в притихшей чаще словно кричало ему: «Смотри, смотри, здесь!» Воспитанник Старого Бирюка легко нашел дочь старосты. Та уже спустилась с деревьев и теперь брела по колено в воде через какую-то безымянную речушку, скорее, широкий ручей.

«Стережется, — удовлетворенно подумал Лешага, углубляясь в лес. — В воде-то собаки и те запах не учуют».

Сейчас он даже не вспоминал, что еще вчера утром собирался, отойдя на достаточное расстояние, отпустить пленницу. Его добыча пыталась спастись бегством. Отчаянная, нелепая, однако смелая попытка. Леха уважал смельчаков. Он потянул ноздрями воздух, ощутив ни с чем не сравнимую радость охоты, и бесшумно скользнул в заросли.

Отыскать верхним зрением бредущего наугад Марата не составило труда.