Трактир «Разбитые надежды»

То, что выходит из опреснителей так называемой повторной переработки, даже химически уже мало напоминает питьевую воду. Необходимо снарядить экспедицию на Землю.

— Огромный риск, сынок. Кто знает, чем встретит нас родная планета? Пригодны ли ее природные ресурсы к использованию?

— Всякий раз, когда корабль, залитый под завязку водой, стартует с планеты Европа, не знаешь, сумеет ли он вырваться из поля притяжения Юпитера, шлепнется на него, или останется летать, словно консервная банка, вокруг чертова гиганта.

— Это правда. Но полет на Землю может оказаться не менее, а то и более опасным.

— И все же, отец, позволь, я объявлю набор добровольцев.

— Я должен это обдумать. Был бы жив твой дед…

— Но его уже пять лет нет с нами. Теперь за все отвечаешь ты. Отец, ты все уже тысячу раз обдумал. Ты должен решиться.

* * *Тиль пел, выводил приятным, внушающим доверие баритоном балладу о том, что воины, погибшие за правое дело в схватке с врагом, не просто ложатся в землю, становясь пищей для червей, не просто сгорают в пламени, уносясь смрадным дымом. Они умирают лишь для своих земных собратьев. Духи героев, превращаясь в белых журавлей, отправляются в небесные кущи. К народу лунного ковчега, под мудрое и доброе правление Ноллана."

"Тиль пел, и собравшиеся в густом лесу вооруженные люди внимали ему, должно быть, надеясь уловить в складных речах сказителя и собственную грядущую судьбу. Большинство из тех, кто ждал здесь боя, неминуемого и, возможно, последнего, были немолоды. Всякий в прежние времена хорошо владел оружием, иначе бы просто не дожил до первых седин. Все в нужный момент умели найти укрытие или бежать со всей доступной скоростью. Сегодня каждый понимал: бегство и смерть означают одно и то же.

Впрочем, стойкость и смерть, вероятно, тоже близки по смыслу. Каждый десяток жителей Трактира, готовых обороняться, выбирал своего командира, те — сотника… И вот уже около трех тысяч воинов ушли в Замостье, быть может, для того, чтобы завтра проснуться в небесных кущах на светлом диске Луны. А Тиль все пел и пел, славя имена ушедших, тех, что теперь с интересом взирали с небес, словно оценивая, сможет ли кто-либо превзойти их доблестью и воинскими подвигами.

— Товарищ лейтенант, — сообщил один из бойцов, — на правом фланге замечена группа вооруженных людей.

— Из гарнизона Замостья?

— Никак нет. Поджигатели огнепроводного шнура во главе с Анальгином.

— Надеюсь, что это хорошо, — поправляя кепи, пробормотал Нуралиев. — Как ребята идут?

— Грамотно, товарищ лейтенант. Продвигаются перебежками, тракт пересекли, как вы учили, с оглядкой.

— Это правильно. Наверняка людожоги выслали разведку, помимо тех четверых, которых мы взяли.