Товарищ "Чума" (СИ)

Хотя, что-то мне говорит, что лучше уже не будет.

— А ты хочешь, чтобы я на поминки родной матери одну чёрствую горбушку, что ль, выставила б? — неожиданно окрысилась мамаша. — Так она и с того света может вернуться, чтоб ты знал! И тогда уже нам всем не поздоровится.

— Да нормально всё с ней будет, Глафира Митрофановна, — брякнул я, усаживаясь во главе стола. Именно это место определила для меня тетка, оставшись по левую руку от меня. По правую же села Акулина, стараясь не смотреть матери в глаза. — Она уже устроилась лучше нас с вами! Даже зубы новые выдали, похлеще, чем у крокодила…

— С чего ты это взял? — Впилась в меня пристальным взглядом мамашка.

— Так на связь она вышла, — невозмутимо произнес я, как будто подобные фокусы для меня в порядке вещей, — через зеркало у рукомойника. Кстати, вам привет велела передавать, — подвигая к себе поближе пустую миску, добавил я, — а за двух ублюдков в могиле — кланяться…

Друзья, если понравилось, поставьте лайк, пожалуйста! Он очень важен для книги на старте (Лайк — это такое сердечко на странице книги, возле обложки). Спасибо вам огромное!

[1] Перевязочный пакет первой помощи. Индивидуальный, 1941 г. В годы Великой Отечественной войны таких индивидуальных перевязочных пакетов было израсходовано около 100 млн.

[2] Коленкор (фр.— «ситец из Каликута») — лёгкая, но жёсткая подкладочная и прокладочная ткань полотняного переплетения из пряжи среднего качества.

[3] Осоавиахим (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству аббрев. ОАХ) — советская общественно-политическая оборонная организация, существовавшая в 1927—1948 годы, предшественник ДОСААФа.

[4] «Готов к противовоздушной и противохимической обороне», прообраз норм ГТО.

Лицо Глафиры Митрофановны неожиданно «разгладилось» и приняло умиротворяющее выражение:

— Как знала, что пригодятся матери ублюдки.

— Черти на них теперь будут воду в аду возить? — хохотнул я, пожирая глазами застольное изобилие — жрать хотелось неимоверно. Даже желудок начал исторгать недовольные звуки, грозя сожрать сам себя.

— Всё намного серьезней, чем это думают некоторые… — фыркнула мамаша, но хорошее настроение моя «шутка» ей не перебила. — Ну, чего сидим, как неродные? Налетай, молодежь! В следующий раз такое изобилие не скоро увидите — проклятая немчура почти всех моих кур поизвела!

Ну, меня долго упрашивать не надо. Я накинулся на еду как бешеный голодный бегемот, сметая со стола всё, до чего смогли дотянуться мои руки. А дотянуться они смогли буквально до всего. В ход пошла вареная картошечка, которую мне щедро навалила в миску сама Глафира Митрофановна, а Акулинка положила с краю громадную куриную ножку, отломанную от запечённой курицы.