Товарищ "Чума" (СИ)

Ледяная жидкость мгновенно взбодрила мой расклеившийся от приключений организм. Даже дышать легче стало. Пока я умывался, девчушка уже успела куда-то сбегать, притащив с собой индивидуальный перевязочный пакет.

— Садись. — Девчушка указала мне на невысокую завалинку дома. — Буду тебя перевязывать. Только придется потерпеть, — предупредила она меня, — старая повязка к ране присохла…

— Ничего, потерплю, — ответил я, устало падая задницей на нагретую солнцем деревянную поверхность.

— Подержи, — сунула Акулинка мне в руку средство первой помощи.

Таких индпакетов[1], который принесла девушка, я уже лет сто не видел. Все перевязочные принадлежности лежали в таком холщовом прорезиненном мешочке — коленкоровом[2], зашитом специальной веревочкой. Для его открытия нужно было дернуть за торчащий конец веревки и распустить шов.

Содержимое пакета оказалось стандартным: марлевый бинт и две ватно-марлевых подушечки, одна из которых зафиксирована на расстоянии десятка сантиметров от конца бинта, а другую можно было передвигать по бинту на нужное расстояние. В складку пергаментной бумаги, в которую помимо прорезиненной ткани был упакован бинт, была вложена еще и безопасная булавка.

На внешней оболочке была напечатана краткая инструкция по применению, а также способ открытия, дата и место изготовления. Пока Акулинка сдирала с меня старую повязку, я успел всё это прочитать: ЦС ОСОАВИАХИМА СССР У. П. П. ХИМЗАВОД № 9 КИЕВ 1941 г. зак. № 997. СССР, Киев, 1941 год.

Дата изготовления опять резанула глаза — я, как оказалось, всё еще не совсем свыкся с мыслью, что нахожусь в прошлом. Умом-то, вроде и понимаю, но вот подсознание иногда взбрыкивает, ошпаривая сознание словно кипяточком. Ну, ничего-ничего! И не с такими проблемами справлялся! Хотя вру, что может быть еще проблемнее? И хватит об этом…

— Ох! — Я скрипнул зубами, когда девчушка резко дернула присохший кусочек бинта, отрывая старую повязку.

— Прости-прости! — Девушка, зачем-то, начала дуть на открытую и кровоточащую рану, как будто это чем-то могло помочь. — Отмачивать долго, а так всё быстро и хорошо! Да и заживает на тебе, как на собаке, товарищ Чума… Ой! Простите… Прости… — поспешно извинилась она, видимо, за сравнение с собакой. — Я не то имела ввиду…

— Да брось извиняться, Акулина! — Я даже рассмеялся. — Всё нормально! Не надо нам нам меж собой всяких экивоков. Всё ты правильно сказала: заживает, как на собаке, значит, как на собаке. И это очень хорошо! Некогда мне отлеживаться.

Что-то я тоже в многословие ударился. Вот как действует на меня присутствие рядом красивой девушки, которая, перематывая рану, едва не тычет мне своей крепкой грудью в лицо. Ни скажу, чтобы я был против… даже наоборот.