Товарищ "Чума" (СИ)

А я уж, поверь, сумею им распорядиться с необходимой эффективностью! К тому же, есть куда усилия приложить — гребаный враг без всякого зазрения совести топчет мою родную землю!

— Смотрю, никак лучше тебе стало? — послышался за спиной недовольный голос матери Акулины. — И на ноги поднялся, и приодеться успел… Только ты это, парниша…

— Меня Романом зовут, — произнес я.

— Да мне без разницы, — нервно дернув щекой, произнесла женщина. — И без тебя слишком много проблем! Немец, курва, самого лучшего петуха и двух несушек забрал! Да еще и яйца все выгреб!

— А вас, простите, как величать? — Я настойчиво пытался достучаться до расстроенной матери Акулины.

— Глафирой зовут, — наконец «снизошла» до ответа женщина.

— А по батюшке? — Попробуем проявить немного уважения.

— Эх вы, городские! — фыркнула слегка повеселевшая баба. — Ну, если без этого никак, Глафирой Митрофановной зови.

— Глафира Митрофановна, спасибо вам и вашей семье, что приютили, выходили и на ноги поставили! — искренне поблагодарил я.

— Да ни, спасибо лучше доче моейной скажи — это она тебя в дом притащила и выходила. Да матери моей покойной, что помереть не дала — плох ты был, паря. Только силою знахарской она тебя с того света вытащила и за кромку не пустила. Но все одно — Акулинку благодари, только она тебя сумела отстоять и нас уговорить.

— Обязательно поблагодарю, Глафира Митрофановна, — ответил я, — но и вам тоже спасибо, что дали себя уговорить.

— Вот что, Рома, — твердо глядя мне в глаза, произнесла мамаша, — уходить тебе надобно! Бабкин морок сойдёт скоро, и всяк тебя заметить сможет. А после и на нас в комендатуру донести. А защитить нас теперь некому — материн дар пропал бесследно…

— Вы действительно считаете, что колдовство существует? — спросил я, пытаясь вызвать Глафиру на откровенный разговор.

Ведь для меня сейчас любая информация о полученном от ведьмы «наследстве» просто на вес золота, ведь дневник основателя рода, как и колдовская книга, были мне пока недоступны.

— А то ты не понял? — Ядовито прищурилась женщина, вызывающе уперев руки в боки. — Али можешь ещё как-то объяснить, почему фриц тебя в упор не заметил? Наверное, ослеп? Избирательно так… Да? — с вызовом произнесла она. — Или ты, наверное, прозрачный? Нет? Тогда как?

— Не знаю, Глафира Митрофановна, — пожал я плечами. — Но в колдовство в наш век научно-технического прогресса как-то слабо верится, — попробовал взять я её «на понт».

— Не верится ему… — ворчливо отреагировала на мои слова Глафира Митрофановна. — Небось, как и Акулинка, безбожник-комсомолец?

— Комсомолец, — согласно кивнул я.