Товарищ "Чума" (СИ)

В критических ситуациях моё мышление разгонялось со скоростью болида «Формулы-1». — Я теперь «сбитый летчик», — показав окровавленную руку, выдал я тупую шутку. Надо же было хоть немного разрядить обстановку. — Немцы в Тарасовке подстрелили. Пока уходил, много крови и сил потерял. Вырубился, а когда в себя пришел, думал немцы кругом…

— Буйным он оказался, товарищ Суровый, — до попа, наконец, дошло, что это я его выгораживаю. Прикрываю, так сказать, косяки. — Насилу скрутил и в клетку засунул! –пробасил священник, «виновато» дергая плечами.

— Ты? — не сдержался от изумленного возгласа командир. — Насилу скрутил? — продолжал он охреневать, сравнивая наши комплекции. — Да ты подковы в руках ломаешь, Евлапьич! И быка трехлетка кулаком с ног валишь…

— Даже рану перевязать не удалось! — продолжал «жаловаться» поп. — Насилу успел в его клетку запереть, а после все следы замести. По его следу уже фрицы шли.

— Да не-е-е, не похож он на силача, с которым бы ты, Евлапьич, справиться не смог, — продолжал сомневаться товарищ Суровый.

Так-то понимаю, такого амбала хрен и кувалдой с ног свалишь. А батюшка-то каков артист? С ходу мою игру подхватил, словно мы с ним перед этим репетировали. Хорошие учителя в их инквизиторском приказе. Надо будет как-нибудь познакомиться. Не сейчас, а когда время придёт.

— Да ты не смотри, что его с виду соплёй можно перешибить, — произнес отец Евлампий, подходя к клетке и отпирая её. — У него внутри словно стержень стальной!

Я осторожно, старясь не касаться прутьев с христианской символикой так негативно действующей на меня, выбрался из места своего заточения.

— Товарищ Суровый, — подойдя поближе, протянул мне крепкую ладонь мужик, — командир партизанского отряда.

— Товарищ Чума, — представился я. — Испачкаю… — Виновато улыбнулся я, показав залитую кровью руку, рану на которой я зажимал неповрежденной ладонью.

— Ох, ёп… — Выругался командир отряда. — Сейчас перевяжем… Давай, Евлапьич, не стой столбом! Видел у тебя всё необходимое.

Пока поп меня перевязывал, Суровый попытался уточнить несколько вопросов, которые его волновали больше всего: с какой целью я был заброшен в этот район, кем являюсь на самом деле, и почему ему не сообщили о моём прибытии?

— Вы уж меня простите, товарищ Суровый, — ответил я, — но ни на один из своих вопросов ответа не получите. Задание моё особо важное, как и особо секретное. Даже в Ставке Главковерха не все посвящены! Если бы не досадная случайность, — прикоснулся целой рукой к повязке на голове, — вы бы обо мне никогда не узнали. Однако, моё физическое состояние не позволяет мне в данный момент продолжить выполнение задания. А сидеть без дела, когда эти твари топчут нашу землю… — Я с хрустом сжал в кулак здоровую руку и поиграл желваками.