Тот, кто ловит мотыльков

 – Илюшин – апофигений.

«А я кто?»

Внезапно он совершенно успокоился. Разочарование, усталость, злость на себя – все исчезло, будто мусор, смытый волной. «Илюшин – гений, а я – рабочая лошадь. Что должна делать лошадь? Тащить плуг».

Эта мысль его нисколько не огорчила.

Аккуратно обойдя лист ватмана, Сергей остановился перед схемой, висящей на стене. Вот его поле деятельности. Маршруты, поездки, звонки, разговоры…

Взгляд уперся в сдвоенную булавку на карте: Белорусский вокзал. Ему не нужно было заглядывать в свой распухший блокнот, чтобы помнить, когда здесь побывала Баренцева. Десятое и двенадцатое августа, с промежутком в один день… Макару не давала покоя эта поездка, а у Макара чутье как у зверя. К нему стоит прислушаться.

Тем более что и собственная интуиция подсказывала Сергею то же самое. Что-то важное скрывалось за этими поездками, разделенными одним днем. Карта представилась ему дверью, на которой две линии маршрутов складывались в замочную скважину, а он стоял перед ней, точно бревно, на которое не нашлось своего папы Карло, и гадал, как подобрать ключ.

Ключи, ключи. Ключи носят в сумке или в кармане, а у него в кармане…

Он наконец-то понял, что упускал все это время.

«Карманы».

– Макар, мы не осмотрели одежду Баренцевой, – сказал он, выйдя на крыльцо.

Илюшин раздосадованно щелкнул пальцами.

– Теряем хватку, – пробормотал он ставшую уже стандартной фразу. – Сделаешь?

– Прямо сейчас собирался этим заняться. – Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся. – Я хочу съездить сегодня к прорабу, поговорить с ним отдельно, без Татарова."

"– К Федулову? У тебя есть какие-то подозрения на его счет?

Сергей поколебался. Подозрений у него не было, но не отпускало чувство, что некоторые линии они отработали не до конца. Что-то повесили на Татарова, что-то вовсе упустили, полагая, что Баренцева ответит на их вопросы, когда вернется. Однако она не вернется. Все придется разъяснять самим.

– Федулов знал ее дольше остальных любовников, – это раз, – начал он. – Встречался с ней не единожды, а дважды, – это два. У него был конфликт с ее мужем – три. Он знал ее семью, в отличие от ювелира и массажиста, – четыре. Мы зря выпустили его из поля зрения, я считаю. Он может что-то знать. Надо перепроверить.

– Отлично. – Макар поднялся. – Пойдем, я помогу тебе с вещами.

Сергей благодарно кивнул. С осмотром одежды он справился бы и сам, это несложно. Но предстоял разговор с Жанной, и именно этот удар Илюшин только что взял на себя.

4

– Вещи? Зачем вам вещи? – Тоненькие выщипанные дуги бровей поднялись так высоко, что их закрыла челка.

Сергей в очередной раз подумал, что никогда не поймет, зачем устраивать на собственной голове баранье гнездо.