Тот, кто ловит мотыльков

Девочка отползла в тень и стала думать.

Первым ее порывом было бежать к тете Маше. Но, посидев чуть подольше, Ксения хмуро покачала головой. Тетя Маша не местная, а это значит, что она сразу начнет звонить в полицию. В отличие от Ксении, ей не будет очевидно, что дело очень деликатное и нельзя выносить сор из избы.

Полицию нельзя. Будет только хуже.

Значит, тетя Маша отпадает.

Колыванов? Он слабый. Нельзя дергать Валентина Борисовича. Надо его беречь.

Кто остается – Кулибаба? С нее станется просто опустить булыжник на голову водителя! Ксения ненавидела его за то, что он пытался отравить Цыгана. Но людей булыжниками бить по голове нехорошо. Тем более ему и так уже досталось от Альберта.

«А вдруг Бутковы вернутся и захотят его прикончить?»

Шум автомобильного двигателя заставил ее вскочить на ноги. Но это была не староста. Звук ее «Нивы» Ксения знала, как знают голос соседа.

Из-за поворота показалась белая «Тойота».

– Мамочки мои! Аметистов!

Добежать до своего укрытия Ксения не успевала; она отползла за обломок стены, торчавший из земли, точно последний зуб, и скорчилась, вжав голову в плечи.

Хлопнула дверца машины.

– Борис! – яростно закричал Аметистов. – Борис!

Тяжелые шумные шаги, короткая тишина, мат, стеклянное звяканье. «Наткнулся на корзинку», – поняла Ксения.

– Борис! Где ты?!

– Помогите!

Аметистов кинулся к туше. Чтобы развязать водителя, ему пришлось вернуться к машине за ножом. Пробегая мимо могильной плиты, он остановился и грязно выругался.

– Кто это сделал, Боря? Ну?!

– Я… это… Геннадий Тарасович, я не видал… – Водитель ворочался на траве, пытаясь сесть. – У вас водичка есть?..

– Твою мать!

Аметистов ушел и снова вернулся с водой. Он едва дождался, пока водитель напьется.

– Рассказывай!

– Да чего рассказывать, – неожиданно бойко огрызнулся тот. – Отоварили меня по затылку – вот и весь рассказ!

– Что, просто подошли и врезали?

– Да, просто подошли и врезали!

– И ты не видел кто?

– Не видел!

– Что ты из меня идиота лепишь! – взорвался Аметистов. – Я тебя посадил так, что к тебе даже мышь не могла подкрасться незамеченной! Ты жрал, как свинья! Вон бутерброды валяются!

– Чего вы сразу, Геннадий Тарасович! – жалобно начал водитель.

– Бабла они тебе сунули, что ли? Я тебе плачу мало? Кто эту корзину принес?

– Девка какая-то… малолетка…

Аметистов начал ругаться. Из него лились слова, от которых Ксении хотелось зажать уши. Но это был не просто мат. Он ругался точно так же, как живший в Анкудиновке сумасшедший старик, которого Ксения встречала несколько раз. Старик, как сказал Колыванов, был ненормальным. Когда он открывал рот, из него вместе со злобой изливалось безумие. На губах у старика изнутри запеклась черная кайма – его след.