Тот, кто ловит мотыльков

Была ли тому виной трагедия, связанная с ее исчезновением? Может, ему не хватало хорошего друга, которым Марина была для него? Фотографический портрет вставал перед мысленным взглядом: сардоническая усмешка, холодный взгляд.

«Я не хочу стать такой же через десять лет!»"

"Будь рядом Сергей, он развеял бы Машины опасения за минуту. Но Бабкин остался в Москве. Маша недооценила, до какой степени она разучилась быть одна. Не в бытовом смысле – с бытом она отлично справлялась, и ей, пожалуй, доставляла удовольствие роль хозяйки, тем более, что играть ее она собиралась недолго, – но в смысле неосознанной привычки к постоянному диалогу с тем, кто рядом. Точно путешественник по неизведанным землям, каждые десять миль сверяющийся с компасом, Маша имела обыкновение прокладывать свои пути и узкие тропинки, сверяясь с мужем. «Кажется ли тебе удачной идея этого сценария?» «Надеть ли синее пальто на прогулку?» «Ты согласен, что мне не стоит браться за эту работу?» – десятки коммуникаций, десятки решений, от пустяковых до серьезных: почти незримый контрапункт счастливой семейной жизни, сигнал, отправляемый в космос: я тебя вижу; я тебя учитываю; ты мне важен.

Подошел Цыган. Положил морду ей на колени.

– Ну что, старичок? Хочешь на прогулку?

Маша опасалась, что Цыгану у нее будет тяжко. Но пес освоился с такой легкостью, словно был собачьим принцем, украденным из дома в щенячестве и вспомнившим о привилегиях, принадлежащих ему по праву. Своим законным местом он определил диван. Будь диван Машиным, она бы, может, и не возражала. Однако распоряжаться чужой мебелью ей не позволяла совесть.

В конце концов они с Цыганом договорились, что он будет спать на старом ватнике.

В остальном пес оказался удивительно покладист. Для первого укола Маша позвала на помощь Колыванова, но сразу стало ясно, что Цыгана не нужно держать: он терпеливо вынес инъекцию и только печально отворачивал морду, словно говоря: глаза бы мои не глядели на то, что вы со мной творите.

Лечение шло ему на пользу. Маша была уверена, что пес, окрепнув, сбежит, но Цыган, к ее удивлению, не проявлял ни малейшего желания вернуться к прежней жизни. «Может быть, он пока слаб? Или возраст дает себя знать?» Как бы там ни было, она радовалась его компании. Есть что-то удивительно правильное в том, чтобы, встав утром, еще до всяких домашних дел, выйти на улицу в сопровождении собаки. Цыган неспешно бежал впереди, обнюхивая знакомые столбы. Маша следовала за ним и думала, что пес, подобно проводнику, ведет тебя в новый день.

По ночам ее будил собачий храп. «Сережа, повернись на другой бок», – недовольно говорила Маша сквозь сон. Просыпалась от собственного смеха, шла на кухню попить воды, возвращалась, осторожно перешагивала через собаку.