Тот, кто ловит мотыльков

На второй раз встретила.

– Тогда они отправились бы в кафе или в гостиницу. А Баренцева оба раза поехала прямиком домой.

– Может, встречала, но что-то пошло не так. – Бабкин встал, подошел ближе. – Почему ты заинтересовался вокзалом?

– Мы знаем все перемещения Баренцевой за три недели до дня исчезновения. Ее маршруты довольно однообразны. Она ездит к сестре в салон, в бассейн на целый день – этим воспользовался ее муж, чтобы привести свою красавицу. Что еще? «Икея» в Химках, пять часов в торговом центре, а десять дней спустя она снова там же, только на четыре часа. Еще ювелирный салон: два раза по часу, выбирала украшения. Только два места выбиваются из ее графика за это время.

– Какое второе?"

"– Андреевка. Поселок городского типа, минутах в двадцати езды отсюда. Пятнадцатого августа ее телефон был там в промежутке с двенадцати сорока пяти до тринадцати ноль двух. Но Андреевка хотя бы недалеко. А вот до Белорусского вокзала ей ехать и ехать в будний день.

– Подожди-ка, подожди… – начал Сергей.

Информация выстрелила в его голове, как пробка из бутылки шампанского. Он вспомнил, что уже видел и Андреевку, и Белорусский вокзал; видел, но отложил в дальний карман, не успев нанести на карту.

– Юрий Баренцев побывал там же в те же дни…

Он открыл компьютер, нашел файл с перемещениями Баренцева. Так же, как и жена, двенадцатого и пятнадцатого августа Юрий отклонился от своих обычных маршрутов.

– Белорусский вокзал: с двенадцати двадцати пяти до двенадцати пятидесяти двух. Андреевка: с двенадцати двадцати семи до двенадцати сорока пяти.

– То есть, два раза он приезжает в эти точки на пятнадцать минут раньше жены, проводит там четверть часа и уезжает. Затем появляется Баренцева, тоже на десять минут – и тоже уезжает. Что это за пятнашки?

Сергей непонимающе покачал головой. У него не было ни одного предположения; у Макара, судя по озадаченному лицу, тоже.

– Пора побеседовать с Баренцевым.

2

Юрий разговаривал по телефону в кабинете, то и дело поправляя сползающие с переносицы очки. При виде Макара и Бабкина он извинился перед собеседником, закончил разговор, положил трубку и прикоснулся к вискам своим обычным жестом, который выглядел не как попытка что-то вспомнить, а как неуверенность в собственном существовании. Здесь ли я? Возможно ли до меня дотронуться? Он словно нащупывал самого себя. Глаза смотрели сквозь Илюшина и Сергея.

– Мы все подвисли в каком-то нелепом состоянии… – растерянно сказал он. – Присаживайтесь, пожалуйста. Простите, чаю? Кофе, может быть?

– Спасибо, не нужно, Юрий Алексеевич. У нас в коттедже отличная кофемашина.

– И турка, – прогудел Бабкин.