Тот, кто ловит мотыльков

Часы показывали, что с момента разговора с Илюшиным прошло не больше шести минут, но Маша чувствовала себя так, словно проспала два часа.

Она потянулась, зевнула. Женщина за стойкой не обращала на нее внимания, уткнувшись в бумаги. Маша подняла взгляд и обнаружила на стене напротив плакат «Основные паразиты кошек».

Плакат был незаурядный. Он выглядел как афиша триллера и обещал зрителю такие страх, ужас и трепет, перед которыми Хичкок показался бы доброй семейной сагой. Блоха, власоед, а также иксодовый, ушной и чесоточный клещи, не говоря уже о ленточных червях и аскаридах, были изображены художником значительно выпуклее и ярче, чем собственно кошка. Человек, ознакомившийся с этим плакатом, должен был в страхе бежать от мысли завести домашнего питомца. В лучшем случае он согласился бы взять блоху. В ее круглых глазках читался какой-никакой интеллект и надежда на светлое будущее, которого сама кошка определенно была лишена.

Ксения замолчала. Беломестовой тоже не было видно. Вестибюль опустел, издалека доносились чужие голоса. Где-то поблизости раздосадованно мяукнул кот. «Интересно, я машину закрыла?» – отстраненно подумала Маша. Ей снова подумалось: она выжала из машины такую скорость, а ведь они могли перевернуться! На заднем сиденье была Ксения!

Но в этот раз усилия воли ей хватило, чтобы прекратить это запоздалое истязание. Хватит быть самой себе власоедом. Они доехали, и даже Цыгана каким-то образом ухитрились довезти живым. Незачем мусолить страхи.

В клинику зашла старушка с йорком на поводке. Маша поднялась и выбралась во двор. Машина, конечно, оказалась заперта и даже стояла под большой старой акацией, хотя Маша совершенно не помнила, что припарковала ее в тени.

Беломестова и Ксения вышли из клиники через десять минут. Староста снова погрузилась в молчание, зато Ксения говорила за них двоих, для убедительности размахивая руками.

– Отравился!.. Капельницу!.. На ночь!.. Завтра приехать!

Она, кажется, не сомневалась, что самое страшное позади. У Маши не было и грамма этой уверенности, но она порадовалась, что пса оставили в стационаре.

– Я же деньги забыла, – спохватилась она. – Придется возвращаться.

– Без паники, – призвала Ксения. – Полина Ильинична обо всем договорилась. Правда, теть Поль?

Беломестова кивнула и вяло подтвердила ее слова. Да, можно заплатить завтра.

– Тетю Полю тут знают, – гордо сказала Ксения.

Маша почувствовала укол совести. Беломестова казалась ей человеком, у которого преобладает сугубо прагматичное отношение к домашним животным. Когда Цыган охромел, именно Колыванов настоял на том, чтобы отвезти его в клинику. Полина Ильинична сочла его желание придурью, но уступила. «Придурь» – это словечко повторила Ксения, когда рассказывала Маше подробности.