Тот, кто знает

Поддерживают те, на кого работает твой свекор. Они были заинтересованы в том, чтобы любыми путями скомпрометировать Бахтина. И информацию о нем я получил от Виктора Федоровича. А он, я так полагаю, от своего сына, то есть твоего мужа.

– Ты хочешь сказать, что Виктор Федорович через тебя «слил» компру на Бахтина? – Ира поставила чашку и внимательно посмотрела на журналиста. – Ты хочешь сказать, что тебя использовали втемную?

– Как ни противно это признавать, но, по всей видимости, именно так. И боюсь, что это было не в первый раз. Мащенко не рискнул бы делать на меня ставку, если бы ему не сказали, что со мной это пройдет. Кто-то ему сказал, что через Нильского можно «сливать» информацию. Значит, это уже делали и раньше. Только я, как полный кретин, этого не замечал.

– И что ты собираешься теперь делать?

– Я? Не знаю. Ничего. Алла Григорьевна права, я не должен работать в журналистике. Не знаю, насколько справедливы ее слова насчет дара и таланта, которые у меня есть, но после того, что сегодня произошло, я должен уйти.

– Куда?

– Не знаю. Какая разница? Дворником, плотником, шофером, фотографом. Или охранником, например, в салон мод, где работает Янка, моя жена.

– Да какой из тебя охранник? – усмехнулась Ирина. – Тебя соплей перешибить можно.

– Тоже верно. В журналисты я не гожусь, в охранники тоже не гожусь. Выходит, я совершенно никчемная личность.

В его голосе неожиданно зазвучала такая горечь, что Ире стало жалко Руслана.

– Ну что ты говоришь, почему ты никчемный? Ты талантливый, ты умный, – принялась она уговаривать Нильского, словно он был обиженным ребенком, которому соседский мальчишка не дал прокатиться на велосипеде. – И ты запросто найдешь занятие, которое будет тебе по душе. Ты же можешь стать писателем. А что? – оживилась она. – Классная идея, на сто пудов. Все признают, что у тебя замечательное перо и что ты невероятно убедителен и заставляешь безоглядно верить себе. Для журналиста это опасно, нагонит туфты, а все за чистую монету примут. А с писателя какой спрос? Все же понимают, что он из головы выдумывает."

"Они сидели в круглосуточно работающем баре аэропорта и тихонько разговаривали. И пощечина, которую Ира подарила Руслану вместо приветствия, и тяжелый разговор на скамейке возле здания редакции, и выступление на телевидении, и смерть Бахтина – все это, казалось, было несколько веков назад. Не сегодня и даже не вчера. Это было так давно… А сейчас за столиком сидели двое глубоко несчастных тридцатилетних людей, и каждый из них переживал собственную ошибку и собственную вину.

Рейс больше не откладывали, и в половине третьего ночи Руслан проводил Ирину к стойке регистрации.

– Знаешь, у меня близнецы родились, – неожиданно сказал он на прощание. – Две девчонки.