Тот, кто назначен судьбой

А еще ноги-руки переломаю! – и после тихого, почти ласкового тона, которым она это все произнесла, вдруг гаркнула: – Поняла?!

– Д-да, да! – перепугалась страшно, прямо обмочилась чуть-чуть Аля.

Потому что она поняла совершенно четко – эта тетка не шутит и сделает то, о чем говорит! И вдруг представила себя обезображенной! Точно повесится!

– Будешь кормить ребенка грудью, холить, лелеять и заботиться, как и положено любящей матери, я внимательно за тобой слежу. И даже мысли не допускай как-то навредить девочке и не пытайся сбежать. И не переживай особенно, через год можешь валить куда хочешь, главное, чтобы ребенок год на материнском молоке вырос, – и отшвырнула ее от себя брезгливо. – Все, пошла отсюда!

Возможно, это вмешательство прапорщиковой жены спасло Стешке жизнь в самом что ни есть прямом смысле – мало ли до чего могла додуматься Алечка в своем стремлении вырваться из этого общежития и из такой жизни.

А Геннадий Варсавин в то время даже ни сном ни духом и не подозревал, какие бури происходят в его семье. Женщины ему, понятное дело, сказали о своих подозрениях насчет психического состояния жены, но он особых изменений в ее поведении не заметил, разве что кроме одного – она вдруг стала совершенно ненасытна в сексе. Стоило ему прийти домой, Алевтина кормила мужа ужином и, еле дождавшись, когда он доест, словно тигрица, бросалась на него, тащила в кровать и требовала немедленно удовлетворить ее. А он так упахивался на службе, что ни спорить, ни отказываться у него просто сил не было, и, быстро взяв жену, проваливался в сон.

Мужчины и их «прозорливость» в бытовой жизни – Гена искренне удивлялся предположениям соседок о каком-то неадекватном состоянии его жены, он же, ровно наоборот, наблюдал явный прогресс: в доме теперь было идеально чисто убрано, обед или ужин всегда есть и хорошо приготовлен, ребенок спокоен и здоров. И он решил, что Аля смогла-таки привыкнуть и адаптироваться к своей новой жизни и роли жены военнослужащего, даже не подозревая, насколько он ошибается и все эти домашние благости – результат помощи общежитских женщин и той самой уборщицы, которой он платил.

Он настолько находился весь в службе, что на все остальное не оставалось ни сил, ни эмоций, ни мыслей.

Хотя не совсем правильно – было одно! Он просто обожал свою новорожденную дочку! Когда он первый раз взял ее на руки и девочка ухватила его своими малипусенькими розовыми пальчиками за большой палец руки и улыбнулась ему беззубым ротиком, он отдал свое сердце дочурке навсегда и чуть не заплакал от того тепла и нежности, что разлились у него в груди, аж сердце защемило.