Тот, кто назначен судьбой

– Было их двое, но ждали он совсем другого клиента, перепутали. Один убил, второй отговаривал, но присутствовал, – говорил резаными фразами Тимофей. – Тот, кто отговаривал, отсиживается у алкаша Данилыча. – Тим назвал адрес. – У него кишка тонка, и он сильно напуган. Если на него нажать грамотно, сдаст дружка. Тот, кто убил, нож свой не скинул. Оставил. И снял с трупа часы необычные. Если правильно его возьмете по-тихому, то и улики прихватите.

– Ты кто? – произнес наконец следователь.

Но Тимофея уже не было. К этому разговору он готовился всерьез и тщательно, предварительно смазав петли подъездной двери и выкрутив одну из лампочек. Договаривая последние слова, он уже открывал дверь – и растворился в темноте.

Гарду взяли, и улики при нем тоже.

А пацанов, сдавших Тимофея этому ворюге, парень отловил по одному и избил каждого – без сантиментов, жестоко, не соблюдая никаких правил, хотя все трое были на несколько лет его старше. Поджидал, бил сзади бутылкой по голове и, когда они падали, мутузил ногами так, что никто и не понял, кто и за что их отделал. Все в больничке отлеживались.

Может, и не поняли, но Тима больше никто из них не тревожил – бояться стали.

А потому что он практически перешел точку невозврата! В свои двенадцать лет он был уже почти беспредельщик – жестокий, отвергающий любые общественные и социальные правила и мораль, по-звериному быстрый, опасный, он не боялся смерти и не щадил ни людей, ни себя. И если ввязывался в драку, ему было пофигу, сколько противников против него и каков будет итог, – теперь он всегда бился насмерть. И от этой его одержимости противник неизменно отступал – пугался ужасно!"

"И Тим уже отчетливо понимал, что ничего иного, кроме криминального пути, ему не светит, но так же четко Тимофей решил для себя, что раз так получилось, то он станет в криминале самым крутым авторитетом! Все! Он уже точно знал, куда шел по жизни!

И тут случилась с ним Катька.

Что-то еще оставалось и теплилось в нем человеческое, не угробленное до конца, – Тим любил дедов и жалел мать, старался помочь ей и, бывало, приходил в столовую, где она работала уборщицей после того, как ее уволили с работы, и помогал ей прибраться. Старался защитить ее, спрятать, когда у отца совсем крышу срывало и тот зверел.

Вот так однажды Тимофей пришел домой в разгар отцовского пьяного дебоша, вступился за мать и сам попал под раздачу. Тимофей уже давно привык переносить боль, синяки, травмы и побои, но в этот раз ему досталось очень сильно. Он все-таки сбежал, смог заскочить в соседний подъезд и свалился между этажами на площадке, не в состоянии больше двигаться.

Вот там его и нашла девятилетняя девчонка, внучка известной всему дому бабки Александровой.