Тот, кто назначен судьбой

Выпрямившись, он откинулся на спинку сиденья и смотрел на Стешу задумчивым взглядом.

– Спасибо, – потрогав пальчиками свои губы, чувственно поблагодарила она, улыбнулась и напомнила: – Так что там у нас с твоей историей жизни?

Он усмехнулся, все продолжая на нее смотреть, словно запоминая или пытаясь разглядеть в ее облике нечто такое, что никак не может понять.

– Есть такой анекдот, – начал говорить Саргин. – Идет экзамен, студент садится за стол отвечать и с ужасом глядит на преподавателя. Тот, заметив выражение его лица, спрашивает: «Вы что, боитесь моих вопросов?» А студент вздохнул тяжело и признался: «Нет, профессор, я боюсь своих ответов».

– Хороший анекдот, достоверный, – как преподаватель подтвердила Стешка. – Так что в твоей жизни происходило такое, о чем и говорить страшно? У тебя было тяжелое детство?

– У меня не было детства, – невесело усмехнулся Тимофей.

– Как это не было? – нахмурилась Стеша.

– Совсем не было. Вообще, – ответил Саргин.

Ну, наверное, оно было какое-то, может, даже местами и счастливое, но тот период своей жизни Тимофей не помнил совершенно. Первое воспоминание, которое отпечаталось в его памяти, – это то, как он прячется под кроватью от чего-то ужасного – и ему так страшно, что он описался. Он дрожит от холода и страха и уговаривает себя не плакать, потому что если плакать, то он не увидит и не поймет, когда надо будет бежать, потому что папа его ищет.

И было тогда Тиму чуть больше двух лет от роду."

"Тимофей родился в семье потомственных алкоголиков по отцовской линии. Кроме столь отягощенной наследственности имелись и некоторые преференции. Ну, во-первых, алкоголизм передавался по отцовской линии, мамины родичи были вполне общественно полезными и умеренно трезвыми. Во-вторых, оба его родителя являлись коренными москвичами и даже имели кое-какую родню в высших чиновничьих эшелонах. А в-третьих, жили они в старинном доме, расположенном в тихом московском центре, в большой трехкомнатной квартире, из которой никакие соседи и социальные службы пьющее семейство выселить не смогли благодаря заступничеству тех самых высокопоставленных родственников, хоть и отказавшихся со временем от такого родства.

И именно то, что они жили в центре и именно в этом доме, и помогло выживать Тимофею в детстве.

Но по порядку.

Дурная наследственность началась с деда, который после войны, вернувшись в Москву, устроился работать инженером на завод, женился, родился сын в пятидесятом году – вроде живи да радуйся! Выжил же в такой страшной мясорубке, вернулся домой, семья, работа! Да только он как начал пить поле войны, так и не смог остановиться.