Тот, кто назначен судьбой

Но она ему этого не позволит – он как хочет там, а лично она отказываться и отпускать от себя свою половинку не собирается! Прости, Саргин, но вариантов у тебя нет!

Ночь перед отъездом они практически не спали.

Тимофей никак не мог насытиться Стешкой и доводил ее до умопомрачения своими ласками и тихим жарким шепотом, поднимая на вершину… и начинал все сначала.

Больше часа он ласкал ее грудь, воздавая таким образом свое почтение и восхищение этой частью ее тела, и Стешка думала, что сейчас вот уж точно с ней случится полное помутнение рассудка, настолько это было непереносимо прекрасно. Но он опускался ниже, творя свое волшебство дальше, и думать-предполагать она переставала совершенно – у нее горела кожа под его руками и поцелуями и дрожало тело от переполнявшей чувственности…

А после она возвращала «должок», занявшись ласками Тимофея и доводя его до такого же состояния полного помутнения и горячей, запредельной чувственности…

– Я обожаю смотреть в звездное небо, – шептала Стешка, лежа головой у Тимофея на животе и глядя в окно над ними. – Оно действует на меня мистически, словно затягивает в себя, и чувствуешь такое в душе что-то возвышенное, необъятное, и словно музыка еле слышная звучит, как орган. Так вот и засыпаешь, как загипнотизированная этими звездами.

– Где это ты под звездным небом засыпаешь? – усмехнулся Тимофей.

– В Крыму, в нашем доме.

Бабушка Лиза умерла пять лет назад.

Папа с Надюшей только поженились и приехали к родителям в Крым. Специально, чтобы венчаться в местной церкви и отметить свадьбу второй раз с родными, даже Стеша ради такого события прилетала из Москвы на два дня.

Елизавете Архиповне исполнилось в том году уж девяносто лет, но она была еще большим молодцом, в полном разуме и двигалась вполне бодро, правда, понятное дело, уже и помощницу родители наняли для нее, и сами постоянно приглядывали.

Но на свадьбе, которую решили отмечать дома, как раз чтобы бабушка могла присутствовать в кругу самых близких родственников и друзей Геннадия Андреевича, бабуля сидела рядом с внучком. И перед тем как уйти отдыхать, подозвала к себе молодых, погладила по голове Надюшку, присевшую перед ней на корточки, расцеловала внука и вздохнула удовлетворенно.

– Ну, вот теперь можно и спокойно уходить. Геночка в семье и счастье, пристроен по сердцу и в радости. Я спокойна. А то все за него переживала, нельзя же так: молодой, здоровый, а холостяком живет.

И ровно через месяц она умерла самой спокойной смертью – во сне, с улыбкой на губах.