Тот, кто ловит мотыльков

И в этом всеобщем оцепенении несгибаемая Беломестова, правившая своим крошечным королевством железной рукой, вдруг разрыдалась, уткнув лицо в ладони, а Колыванов торопливо доковылял до нее, неловко обнял и застыл, бормоча на ухо что-то утешительное, и Ксения кинулась к ней, и Кулибаба, грузная, неуклюжая, побежала за водой, отпихнув по дороге Машу.

– А, ну нормально, – сильно окая, сказал Клим. Это были его первые слова за все время. – Раз такое дело, я обратно переезжаю, ага?

Эпилог"

"– «Через пятьсот метров камера контроля скорости», – предупредил механический голос навигатора.

– Алло, Серега! Впереди камера! – Илюшин пощелкал пальцами, привлекая внимание друга. – Куда мы несемся? Все у нее в порядке, она храбрая женщина, умная…

– Она плакала! – взревел Сергей и снизил скорость до ста сорока. – Я позвонил, а она ревет! Чтобы я!.. еще хоть раз!.. Одну!.. куры эти, чтоб их разорвало…

– «Вы превышаете разрешенную скорость».

– Мы превышаем! – продублировал Илюшин.

Впереди показался населенный пункт, и Сергей притормозил.

– Еще два каких-то козла, которых до сих пор не задержали… – Он выругался. – Набери ее! Спроси, все ли в порядке!

– Мы будем на месте через два часа, – хладнокровно сказал Илюшин. – Сам спросишь. К тому же я звонил, когда мы выехали из Москвы. О, так это уже Печерск! Мы на финишной прямой, мой беспокойный друг.

Бабкин молчал. Ему казалось, они тащатся невыносимо медленно.

Илюшин бросил на него испытующий взгляд.

– Послушай, – после долгой паузы начал он мягким, увещевающим тоном, – Маша там не одна. Эти упыри, как я понял, удрали. Они не вернутся. Ей никто не причинил вреда. Ну, кроме разве что куриц, – подумав, добавил он. – Кстати! Ты знал, что куры могут болеть бешенством?

– Замолкни! – взмолился Сергей.

– Правда, очень редко. Я читал об эпидемии среди сов, сожравших скунса, больного бешенством.

Некоторое время Бабкин переваривал эту информацию. Чем дальше, тем больше чувствуя себя немного совой, а Илюшина – немного скунсом.

– Скунсы в России не водятся, – сказал он наконец.

– Я этого и не утверждал.

Илюшин посвистел, с довольным видом глядя за окно.

– Слушай, чему ты радуешься? – не выдержал Бабкин. – Машка ввязалась в какую-то дрянную историю. Пожар, убийство, черт знает что еще! Она темнит, половины не рассказывает… Отправил, называется, жену поработать над книгой в тишине сельской местности! Двое психопатов где-то мотаются, вполне может статься, что поблизости, и я понятия не имею, что там у нее сейчас за компания и можно ли этим людям доверять…

– Яйцам, – веско сказал Макар.

Бабкин осекся.

– Что – яйцам? – осторожно спросил он.

– Ты спросил, чему я радуюсь. Ответ: свежим яйцам! Которые у нас будут через каких-то два часа. Я люблю пить свежие яйца.