Тот, кто ловит мотыльков

Сергей подумал, что человек соединяет в себе невообразимую живучесть и хрупкость. Удар, нанесенный в висок, оказался для Баренцевой смертельным. Как-то странно и неправильно для этой женщины, полной жизни. Может, муж все-таки забил ее до смерти? Это они узнают только после экспертизы.

– Подождите… – очнулся Медников. – Что вы несете… Мы ее видели. Я ее видел собственными глазами! Она вернулась домой, потом уехала… Камеры! Своими глазами!"

"– Нет, – сказал Илюшин. – Никто не видел Оксану своими глазами. Я начал с того, что вы, Юрий, – чрезвычайно умный человек. Другой на вашем месте, обнаружив, что только что убил собственную жену, впал бы в прострацию. Вы же действовали быстро, хладнокровно и очень, очень умно. У вас не было времени осмысливать, как она оказалась на месте шантажиста. Впрочем, я думаю, вы в тот момент сообразили, как все случилось. Но вам нужно было не рефлексировать, а избавиться от тела. Причем так, чтобы вас не связали с убийством. Вы из тех людей, у которых в минуту опасности наступает не ступор, а обострение всех способностей. Ошибки вы стали делать потом, когда все относительно успокоилось. А там, среди гаражей и заброшенных пустых строений, вы мыслили в единственно верном, спасительном для вас направлении. Первое, что вы придумали: никакого убийства не было. Живая Оксана вернулась домой – и снова уехала. Теперь следите за руками.

Медников и Жанна одновременно посмотрели на кисти Илюшина, расслабленно лежавшие на столе. Только Юрий, забыв про свои очки, прищурился на сыщика.

– Шаг первый: вы перетаскиваете тело в багажник, – сказал Макар. – Чтобы случайные прохожие увидели обычного водителя возле машины, а не мужчину возле тела женщины. Впрочем, прохожих там не будет. Шаг второй: вы вынимаете из сумки вашей жены ее телефон. Отключаете звук – он может привлечь внимание, но не отключаете телефон полностью: вам нужно создать видимость, будто аппарат выронили случайно. Бросаете в какую-то яму и чем-то прикрываете от посторонних глаз. Всё: этот канал отслеживания ее перемещений перекрыт. Теперь всем, кто будет искать Оксану, останется ориентироваться только на камеры и показания свидетелей. И те, и другие, как мы сейчас увидим, могут заблуждаться. Шаг третий: одежда. Вернее, маскировка.

– Шкура… – вдруг сказала Жанна. В первую секунду Бабкин решил, что это оскорбление, но ее мучительно сведенные брови подсказали ему направление ее мысли. – Господи, шкура! Вот зачем…

– Камеры на шоссе не дают четкой фотографии водителей, – кивнул Макар. – Если бы не этот несчастный коврик, Юрий Алексеевич изобрел бы какой-нибудь головной убор. Но подстилка на сиденье, которую Оксана всегда возила с собой, подсказала правильный ход.