Торт от Ябеды-корябеды

Мэри схватила «упаковку» посередине, но Степан быстро отодвинул хрупкую девушку и встал на ее место. Все действия заняли секунды.

– Выносим, – скомандовал Стив, – кладем в машину. Кошку сажайте в перевозку, ее тоже забираем.

– Немедленно отпустите! – еле слышно донеслось из мешка.

– Утаскиваем, – кивнул Степан.

Мужчины живо ушли на лестницу."

"– Вилка, прости нас, – зашептала Мэри. – Но иначе никак! Если с мамой ласково, она распоясывается, начинает переть на человека танком. У нее железная уверенность в своей правоте. А у меня на днях свадьба. Ну как без мамы-то? Но ты видела ее реакцию на меня! Пришла нам в голову идея познакомить Надежду с Эндрю, отцом Стива. Он англичанин, но из рода князей Троекуровых. Его предки догадались уехать из России в тысяча восемьсот сороковом году, поэтому они сохранили и приумножили свой капитал, приобрели поместье. Семья только богатела. Дома Троекуровы всегда говорили на русском, поэтому Эндрю прекрасно знает язык предков. Женат он на Элизабет де Круа. Она француженка, баронесса, владеет русским, написала несколько книг об иконах, одна посвящена православным образам. Стив младший сын. Родители счастливы, что он нашел жену в России, сразу приняли меня. Сэр Эндрю и его супруга в курсе моих проблем с мамой. Самолет во Внуково уже ждет, в Лондоне прямо у трапа встретит машина. В лайнере мама скандал не устроит, и в Англии тоже. Будет вести себя прилично. У нее в голове вопрос вечный: что люди скажут? Вы со Степаном уже свои, перед вами стесняться не надо. А в Великобритании все чужие пока. Как только сойдем с трапа, за дело возьмется сэр Эндрю. Он способен уговорить аллигатора полюбить яблоки и отказаться навсегда от мяса. Почему мы нагло ввалились к вам в ранний час? Мама встает в пять и в шесть начинает кипеть от негодования, если кто-то спит. Надежда Андреевна на ногах? И все обязаны бодрствовать. Я знала, что она вас из постели выдернула. А картинки выкинь! Спасибо за все! Сейчас сброшу тебе все номера моих телефонов, даже секретный. Давай обнимемся?

Мы расцеловались, я проводила Мэри до лифта. Потом вернулась домой, сняла одно изображение кошки…

– Давай пока оставим живопись, – раздался за спиной голос Степана.

Я обернулась.

– Сама хотела то же самое предложить. Пусть уж лучше китч, чем громадные гвозди или дыры от них. Пошли выпьем кофе. Вот уж не думала, что неистовым стремлением сделать окружающим хорошо, научить их жить правильно, можно довести до истерики всех, кому желаешь горы добра и вагоны здоровья.

Глава 29

– Бедную Аллу Борисовну пресса довела до самоубийства, – сердито констатировал Кирилл. – Бирюкова не медийная личность, долго обсасывать тему, как она травила больных гнилыми продуктами, не удалось.