Торговец душами

Такая молодая и красивая… И мне почему-то кажется, что она была хорошим человеком…

– Вам нравится? – Чужой вопрос раздался над ухом, как гром среди ясного неба.

Резко развернулась и увидела незнакомого молодого мужчину. Он стоял, небрежно сунув руки в карманы брюк и рассматривал меня с каким-то странным интересом.

– Я вас напугал? – он недоуменно поднял бровь, видя, что я не тороплюсь отвечать.

– Нет-нет, – я спохватилась и затрясла головой. – Просто… увлеклась.

– Бывает.

– Красивые картины, – выдавила кривую улыбку.

– Последняя любовь и радость Вейна, – как-то цинично выдал незнакомец.

– На одной есть имя. Ванесса Хартингтон. Это супруга лена Хартингтона?

– Да. Она умерла.

– Как жаль...

Интересно, а ты кто такой? На персонал не похож. Еще один гость Кулиджа? А может жертва, как и я?

– Я Кин, – тот избавил меня от мучительных попыток угадать и все же представился. – Племянник Вейна.

– Соня, – кивнула в ответ. – Соня Милс. Гостья… доктора Кулиджа.

– Знаю, – он смотрел на меня все с тем же странным интересом. – Думаю, дальше вам идти не стоит.

Я оглянулась и увидела, что дошла до двери, явно ведущей в башню.

– Там мастерская жены Вейна, – пояснил Кин. – Он не любит, когда рядом ошиваются посторонние.

Да уж. Само радушие и дружелюбие. Но пришлось кивнуть, сделав вид, что мне очень стыдно. А потом я все же спросила:

– Вы знали ее?

– Нет, – интерес в глазах мужчины сменился равнодушием. – Я переехал к Вейну уже после ее смерти.

– Ясно.

– Говорят, они очень сильно любили друг друга. Так сильно, что, когда Ванесса заболела, Вейн был готов на все, лишь бы ей помочь. Тратил бешеные деньги на лекарства. Искал лучших врачей…

– Но чуда не случилось.

– Ванесса умерла. С тех пор Вейн никогда не улыбается и живет лишь одними воспоминаниями о ней.

Я перевела взгляд на портрет женщины. Почему-то мне совсем не сложно представить, как ее любил не только муж, но и все, кто когда-либо знал. Эта галерея – единственное солнечное и радостное место в доме. И не только из-за окон, но и из-за картин, которые здесь висят. А ведь говорят, что настоящие художники вкладывают в свое творчество частичку души.

– Это очень грустная история, – проговорила тихо.

– Да, – усмехнулся Кин. – А вас кто-нибудь когда-нибудь так любил?

И пока я хлопала глазами, не зная, что ответить, он развернулся и пошел к центральной лестнице.

– Ужин в семь. Не опаздывайте.

Проводив взглядом его коротко стриженный затылок, я еще раз оглянулась на дверь и отправилась к себе в комнату. Конечно, в башне может быть совсем не мастерская, а что-нибудь гораздо более интересное, но пробираться туда сейчас точно не стоит. Вдруг это вообще была провокация? И Кулидж ждет, что я полезу туда, куда лазить запрещено? Нет, пока я буду вести себя примерно.