Топор любви, или блондинка на велике

И самое противное в том, что могло бы у нас с гамадрилом что-то хорошее получиться.

И хорошо, что сейчас.

Потом бы тяжелее было...

- Вик, ты прости меня. Я не со зла, а по дурости, - наконец взглянул мне в глаза Дима, -Цветы в воду поставь, а я.я пойду, наверное. Не буду больше беспокоить.

Не успела я и рта раскрыть, как он быстренько поскакал обратно на свой участок, только и мелькнула белая футболка в листве деревьев.

Вы поглядите, какой прыткий!

А где моя моральная удовлетворенность?! Мы ж даже толком поругаться не успели! Сам во всем признался, сам прощения попросил и ушел в закат весь такой несчастный и отвергнутый.

Теперь я еще и виноватой себя чувствую.

Пока догрызала яблоко, гипнотизировала взглядом цветы и боролась с желанием спалить их в адском костре. Но тут взыграла лень. Костер надо еще развести. А поставить розы в банку с водичкой гораздо проще.

В конце концов, раскаяние гамадрила выглядело очень натурально, а значит, есть еще надежда на то, что он окажется лучше своих тесок.

Как и ожидалось на следующее утро, едва пропели петухи, мне позвонила Галина Николаевна и преувеличенно бодрым голосом позвала на работу.

Отказываться не стала.

Пусть Дима потешит свое самолюбие, польет бальзам на душу - я гордая, но гордость эта не граничит с идиотизмом. Кушать хочется уже сегодня, поэтому я выбила у Галины аванс в половину месячного оклада и решила, что это вполне нормальная моральная компенсация.

- А я тебе говорил? - трясет густой седой бородой дед Никифор и с укоризной качает головой.

- Г оворил, - вздыхаю в ответ и отвожу взгляд, потому что стыдно.

- А теперь чего?! Сопли на кулак пришел наматывать?! - не унимается дед.

- И ничего не наматывать! Посоветоваться. Как быть.

Дед Никифор хлопнул себя по бедрам в расстроенных чувствах и возмущенно уставился на меня.

- А ежели, я знал, как быть, не жил тут, как на завалинке, и бабка Викина глядь живая была, да здоровая.

Дед уселся напротив, подтянул к себе поближе кружку с чаем, деловито положил туда дольку лимона, три ложки сахара и принялся пить, то и дело, поглядывая на меня.

- Опростоволосился сильно?

- Сильно, - ответил, вспоминая грустные глаза Вики.

В них было столько разочарования и осуждения. И как бы искусно она не притворялась, не могло обмануть меня это показное равнодушие и храбрость. Ей было больно и неприятно.

Чувство вины камнем упало на мои плечи. Ругая себя последними словами, я позвонил Галине Николаевне и наорал на нее.

Да не за что, по сути. Приказ мой исполняла и не виновата в том, что я тупой олень забыл отменить его. Но вот, что бабы на ферме растрепали - ее косяк. Ибо нехрен языками чесать почем зря.

Дел Никифор заботливо налил мне чая, подтолкнул тарелку со свежеиспеченными блинами и произнес:

- Ты не думай, что я был другим. Все мы совершаем ошибки.