Топор любви, или блондинка на велике

Я как в воду глядел - поймал своих недоработников на их любимом занятии.

А тут еще и оказалась длинноногая возмутительница спокойствия, нагло присвоившая себе мой газовый баллон, что я обещал деду Никифору подогнать.

Тут-то мы и сцепились, не хуже кошки с собакой.

Я только после, как остыл, понял, что некрасивая ситуация получилась.

Балон-то ей и вправду нужнее.

Успокаивало лишь то, что Вика без газа не останется. Судя по крутой тачке, деньжата у нее водятся. Смотается до райцентра - не развалится.

Антошка ей, если что другой привезет. Вон, как в любезностях перед блондиночкой рассыпается, помощь свою предлагает и на ножки ее стройные слюной капает.

Забрав свой честно отвоеванный у вредной блондинки баллон, я накупил в магазине продуктов и отправился к деду Никифору.

- Ну и чего ты приперся. Дома тебе не сиделось? - как всегда с порога заворчал на меня дед.

Старик оглядел пакеты с продуктами и недовольно насупил кустистые брови.

- Опять деньги переводишь! Сколько тебе говорить - я не бедный. Все у меня есть. И хлеб, и молоко и сало.

- Так пусть еще будет.

Не спрашивая разрешения, я шагнул в просторные сенцы и принялся выгружать продукты в старый, но еще живой холодильник.

Дед, странное дело, спорить не стал, только покачал головой, мол, «дурачок ты Димка, что с тебя взять» и пошлепал старыми тапками к плите, ставить чайник.

Никифор Петрович, пожалуй, единственный человек с кем я в последние годы общаюсь от души искренне, почти по дружески.

Потому, что характер у деда не сахар и друзья ему принципиально не нужны. Я для него внучок, которого учить уму разуму, да по шее давать, если накосячу по глупости.

- Слыхал, у тебя соседка объявилась? - уже за чашкой чая поинтересовался дед.

Откуда он узнает самые последние новости, если живет на самом отшибе села у кромки старого леса - не понятно.

- Ну, да, - кивнул я, - Фифа городская. Не очень приятная особа.

- Ты, гонор-то поумерь! - внезапно прикрикнул дед на меня, чем вызвал, по меньшей мере, недоумение, - Девка сирота. Ежели в отчий дом вернулась, знать, ей податься некуда.

- Да, что ты, дед, - махнул я рукой, - У нее там у двора тачка стоит за три ляма, а ты...

- Я тебе говорю! - пристукнул кулаком по столу дед, - Я Викуську с детства малой помню. Хорошая девчушка, добрая. И мать ее покойницу хорошо знал, бабку их.

- Это случаем не та бабка, пот которой ты до сих пор убиваешься?

- Поговори мне тут, - напустил на себя важный вид дед Никифор, - Бабка у Викуськи была

- королевишка. У них это семейное. Порода. Все при них: и ум, и красота, и достоинство. Ты бы пригляделся к соседке - она девка незамужняя.

- И откуда ты все знаешь?

Дед в ответ только фыркнул:

- От верблюда. А ты если, будешь клювом щелкать, то, как и я, на всю жизнь бирюком останешься.