Черный тополь

 – Кого ты запряг, а?

– Разуй глаза, увидишь: сама Венера!

– Да не она же это!

– Если бы тебя на соломе держать месяца три, ты бы, Андреяныч, богу душу отдал, а не то что нарядился бы вот так в предбывший мундир! А Венера – выжила. Да еще тебя повезет и обратно возвернет… с будущим председателем. Вот он пускай полюбуется, до чего довели коней.

– Срамота!

– А чего ты дивишься, кого срамишь, будто ты есть уполномоченный? Спомни: когда выбирали Лалетина Павла, разве мы не говорили мужикам, чтоб не голосовать? А вы, которых больше оказалось, вы – что? Не наше дело!"

"– Што ты мне суешь Лалетина? – разозлился Егор Андреянович. – Его же представители выдвигали.

– Можно отпихнуться, Егорша, можно! Не голосовать – и баста. Не подать ни одного голоса.

– Тебе, пожалуй, не подадут, – угрюмо заметил Егор Андреянович.

– Не стращай, Егорша! Не такие страхи Головня видывал, а все жив. Взгляд надо кидать шире. Суют негожего? Погодите! Мы его, мол, знаем вот с какой стороны. И под зад ему! Под зад! – Головня пнул ногою, словно дал под зад председателю, развалившему колхоз.

– Э! Балаболка! – плюнул Егор Андреянович. – Уж больно ты идейный. Только почему это тебя, идейного, – в партии не восстановили?..

Мамонт Петрович потупился. Крыть-то нечем.

– Ну, ладно. Петрович, не серчай. Я это не со зла, – помягчел Егорша. – Но у тебя же есть еще на конюшне Юпитер, два Марса, Пошто их не запряг?

– На Марсе Аркадий Зырян уехал в МТС! Второй Марс, трехлеток, у трактористов в бригаде: не возьмешь.

– А Юпитер-то, Юпитер где?

– Под самим Павлухой Лалетиным. Есть в наличности Венера, ее и запряг. А если бы тебе подать чалого Астероида или там саврасого Плутона, – ты бы до поскотины не доехал. Определенно! Ты вот прикипел в тайге на пасеке, мастеришь у себя под навесом ульи, а нет того, чтобы прийти на конюшню да кинуть взгляд, что и как,

Егорша покачал головой.

– Стыдобушка-то какая, господи! Отвозил я Степана на колхозных рысаках, в момент домчались до Минусинска. А встречать приеду на ком?

III

Внизу, под яром, бьются волны; теплоход недавно отчалил от берега. Черная толстущая коса угольного дыма стелется над протокой, резко выделяясь на зелени обширного острова.

Степан стоит на берегу пристани и смотрит вслед уходящему теплоходу.

Была Агния, была юность, трактор СТЗ, потом армия, Ленинградское военное училище, финский фронт, линия Маннергейма, первое знакомство с лотами и дзотами, как бы перенесенными из учебных классов в натуру, потом мирная передышка и вдруг – гром Великой Отечественной войны.