Черный тополь

Прохожие на тротуарах оглядывались: не болен ли мужчина?

Бормоча молитву, «мужчина» поднялся на второй этаж Госбанка. От окошечка кассира – к управляющему, Попался человек добрый, обходительный, вежливый, но до чего же неподатливый! Все допытывался; откуда? По какой причине приехал в город? Филя бубнил, что денежную реформу провел в дороге.

– В какой деревне ночевали в день денежной реформы?

– В дороге же, говорю.

– Среди поля?

Филя пыхтел.

– Вроде к Малой Минусе подъехали.

– В котором часу подъехали?

– Часов не имею, товарищ.

– А утром из какой деревни выехали?

– Из Малой Минусы.

– Что же там не обменяли?

– Так ведь только слухи бродили про реформу! Да разе мыслимо, думаю, чтоб советские деньги при Советской власти лопались без всякого переворота. Это же уму непостижимо!..

– Значит, денежная реформа застала вас в городе?

– В точности у винзавода, товарищ. Воссочувствуйте за ради Христа!

– Так что же вы не обменяли деньги? – не понимал Филимона управляющий.

– Из ума вышибло. Так пристукнуло, что и дух вон.

Ничего не поделаешь – неси убыток, Филимон Прокопьевич.

«Эх-хе-хе! Погорел я, знать-то, окончательно. Таперича сел на щетку… Кабы был дома – хоть десять тысяч, а мои были бы. И то денежки! Теперь и карточек в городе не будет. Вольная торговля открывается. Ох-хо-хо! Чем отчитаюсь перед правлением колхоза? Хоть бы с шелудивых поросюшек сорвал щетинку, а ведь девкам доверил продажу!»

Кругом вышла поруха.

Приехал Филя домой из города – еле-еле душа в теле. Не успев перенести ноги через порог, спросил у Меланьи Романовны:

– С деньгами как?!

– Прибегали тут девчонки, грят, еформа какая-то прошла. Ишшо звали на еформу. Турнула их.

– Турнула?! – Филя еле прошел в избу.

– А как же! Все подсватываются доченьки к денежкам. Пусть сами наживут, лихоманки.

Филя упал на колени перед образами и наложил на себя тяжкий крест с воплем:

– Скажи мне, господи, за што караешь? Бабу послал – непроворотную туманность, от которой я как без рук живу. Кругом один, господи! Могу ли я управиться со всеми делами? Как мне жить в дальнейшем? Иль в петлю голову пихнуть, а? Господи!

– Свят, свят! – перепугалась «непроворотная туманность».

– Замолкни! С богом разговор веду, – гавкнул Филимон Прокопьевич.

Понаведался к хворому завхозу председатель колхоза, Фрол Андреевич.

Прошел в передний угол, сел на красную лавку.

– Ты што лежишь, Филя? Прихворнул?

– Сам видишь. Дух в грудях сперло.

– Худо дело! – вздохнул Фрол Андреевич. – В такое время нам с тобой не надо бы хворать.

– Болезнь, она не спрашивает. Пристигла – ложись.

– Значит, семь тысяч лопнули?

– Лопнули, кум. Как пузыри из мыла.

– М-да, – пожевал губами Фрол Андреевич. – Одно к одному идет. Тут вот Зырян готовит всему правлению фронтовой раздолбон.