Топ-модель 2. Я хочу развод

Потому что испугать они могут, обидеть, в прошлое толкнуть.

Просто стоим и целуемся.

Целуемся-целуемся-целуемся. И так это восхитительно!

Иногда я, как дурочка, улыбаюсь, Максим тогда в уголки губ чмокает. А когда возвращаюсь на волну, его язык вновь в рот проникает. И я отвечаю увереннее.

При следующей улыбке он целует в щеку, в шею. Дальше, более нервно, — в плечо, прямо по ткани: скупой вырез мало позволяет. Я вдруг желаю большего, закидываю на Макса ногу, и он тут же ее подхватывает, задирая выше. Двигается быстрее. Осыпает поцелуями грудь, через платье — недоступные ему затвердевшие соски.

Сглатываю, сжимаясь. Боже.

Он отрывается от меня, нависает сверху, хаотично разглядывает. Приоткрытые губы, из которых дыхание рвется. Щеки, подбородок. Глаза. Рукой ведет вверх ощутимо, по бедру, по ягодицам. Наклоняется, касается рта.

Чувствую его слюну на языке и срываюсь на дрожь, когда он прямо между ног трогает.

Ладонью накрывает, обхватывает. Сжимает как-то сильно сразу, до легкой приятной боли. Я ахаю, хочу вырваться — слишком.

Фиксирует.

— Ш-ш-ш… — трется губами о мои. — Малыш, я тебе завтра кровать розами усыплю, — басит тяжело. Вновь ведет губами по губам. Нажимает интонациями: — Веришь?

— А сейчас?

— Да.

Господи боже мой. Он хочет сейчас!

Здесь?!

Секунда на осмысление.

И взрыв горячий внутри.

Там ядерный реактор против воли запускается, он шпарит на полную от одной только мысли. Мне жарко, душно и дурно. Кажется, свет через меня проходит в таких количествах, что кожа рвется.

Предвкушение кружит голову.

Максим еще раз целует, будто небрежно поглаживает пальцами промежность, и так это прекрасно, что от удовольствия потираюсь сама. И тут же голову запрокидываю. Такое наслаждение.

В следующую минуту мы заваливаемся в какую-то подсобку. Здесь склад столов и стульев, какие-то картины в тяжелых рамах, лампочка тусклая над головой. Я обескураженно озираюсь. Макс тоже.

— Блядь, пиджак-то в зале.

— И?

Он поспешно разувается, стягивает носок.

— Что ты делаешь? — смеюсь вслух. — Ты что, решил полностью раздеться?

— Блядь, не спрашивай.

Максим ставит табуретку, поднимается и… напяливает носок на камеру. Она из-под потолка торчит!

— Она рабочая?

— А хер его знает. Нам не привыкать.

Я сгибаюсь пополам от истеричного хохота. Мир внезапно становится простым-простым, он состоит в этой комнатки и нашего веселья.

— Откуда ты вообще знаешь про это место?

— Цыган я или кто? — усмехается Макс, ловко спрыгивая ко мне. Наступает.

— Как это вообще связано? Не понимаю. — Сердце бахает, но для вида пячусь назад.

На его губах играет легкая улыбка. Макс склоняет голову набок.

— Ты кого-то здесь уже пялил? — Я с наигранным интересом оглядываясь.

— Помоем тебе рот вечером с мылом.

— Да пошел ты, — смеюсь.