Тоннель

Ну всё же можно по очереди, ну поделимся как-нибудь, разберемся! — Она выбралась из толпы и шагнула-таки в нейтральную зону перед дверью.

— Да как они считали еще, неизвестно! — закричал владелец Лады Приора, 48 лет, образование среднее, профессия — менеджер торгового зала в продуктовой сети «Пятерочка».

— Назззад быссстро! — тут же гавкнул маленький охранник.

Намордник тебе надеть, подумала чиновница из Майбаха и еле справилась с искушением схватить поганца за воротник. Несло от рябой скотины невыносимо — томатной отрыжкой, сырой шерстью и вчерашними носками.

Крупная бухгалтер застыла на полдороге, очки ее покрылись испариной.

— Он что, толкнул ее?

— Женщину пожилую, господи, и не стыдно...

Толпа опять волновалась и шумела, и шум был теперь другой. Невидимая граница стала как будто тоньше, и снова замелькала уже за спинами гадкая физиономия провокатора из полицейской машины.

— Надо как следует посчитать, — сказала бухгалтер высоким обиженным голосом. — Я просто не понимаю...

— Да куплено у них все заранее! — крикнул кто-то в брезентовой кепке. — Места только для блатных, чего непонятного?

— Наззад! Отошли быстро!

— Женщину толкать пожилую...

— Замолчали все! — рявкнула чиновница из Майбаха и скривилась, потому что головная боль превращалась в мигрень — ту самую ее разновидность, от которой нет средства и какая укладывает в постель на сутки, и все уже было мучительно: свет потолочной лампы, запах ружейного масла от ополченцев, визгливая бухгалтерша и сладкий бухгалтершин парфюм. — Я объясню, если вы помолчите. Это капсула. Вы понимаете? Как подводная лодка. Замкнутая система жизнеобеспечения, и она рассчитана ровно на шестьдесят человек. Абсолютный максимум, воздух мы не поделим. Нам придется выбирать все равно, и чем меньше времени мы потратим сейчас на споры, тем больше у нас останется для того, чтобы сделать ответственный выбор.

— А выбирать, значит, вы будете? — спросили из задних рядов.

— Пусть бумагу покажут сначала! — снова крикнул кто-то, хотя и без прежнего запала, а скорее жалобно, как кричат вслед уехавшему трамваю.

Когда все начали толкаться и вопить, водитель пассажирского автобуса № 867 Руза — Кунцево выпрямил спину и снова незаметно переступил с ноги на ногу. Ему надо было отлить — давно, еще с момента, когда адская баба толкала в космическом предбаннике свою речь про будущее и жертвы, и попроситься в туалет ни во время этой речи, ни после было как-то уже не с руки. Не пришлось к слову, тем более что больше никто не просился. Вообще-то терпеть он мог долго, хватало на целый рейс, и знать бы заранее, не пил бы столько воды. Да что там, не пил бы совсем.