Тоннель

Шестеро строителей из микроавтобуса, однако, ни к каким заявлениям были не готовы. Рассказ лейтенанта слушали с большим беспокойством, в любой момент ожидая появления растрепанного человечка, на глазах у которого воткнули в стену отбойный молоток и перебили силовой кабель. В отличие от лейтенанта, они как раз знали точно, что пика отбойного молотка при встрече с кабелем расплавилась в пятку и застряла в стене навсегда.

— Доедайте там, кто не успел! — смеялся лысоватый в жилетке. — Ужинать дома будем! — и раскинул тонкие незагорелые руки, как чуть потрепанная рок-звезда из 80-х перед тем, как прыгнуть со сцены в зал.

— Секунду! Се-кун-ду! — повторила женщина из Майбаха и тронула лысоватого за плечо, а затем и тряхнула довольно неделикатно. — Можно вопрос? Вы, извините, кто по профессии?

— Что? — обернулся тот, все еще улыбаясь, потому что ни про какую начальницу с блокнотом, конечно, уже не помнил. — Я не понял, при чем здесь?..

— Это простой вопрос, — звучно сказала чиновница, которая зал держать умела точно не хуже, и остальные голоса стихли. — Ну? Пожалуйста. Можете удовлетворить мое любопытство? Я могу сама, конечно, посмотреть, — тут она погладила свой блокнот, — но к чему время тратить, правильно? Так кем вы работаете?

— И зачем это сейчас? — спросил лысоватый и огляделся по сторонам, ища поддержки, но зал уже смутился и ждал следующей реплики. — Ну, допустим, в «Пятерочке» я работаю. Старший мерчендайзер. Совершенно неважно, по-моему...

— А заканчивали что? — продолжала чиновница с интересом, хотя ясно было, что ответ ей как будто уже известен, и даже лысоватый почуял наконец, что дальше отвечать не надо, нахмурился и погас. — А, то есть нету, да, высшего образования у вас? Я просто думала, может, вы конструктор. Проектировщик. Метростроевец, нет? Инженер-строитель? И поэтому так хорошо всё понимаете про тоннели.

Лысоватый молча смотрел на свои ботинки. Макушка у него пылала.

— А вы? — спросила чиновница, высматривая в толпе владельца УАЗа Патриот. — Где работаете?

— Где надо! — сказал тот, мрачнея. — Ваше какое дело!

Последний вопрос (впрочем, как и все предыдущие), несомненно, был риторический, и хотя грубый водитель УАЗа Патриот явно этого не понял и даже собирался ответить, возможности такой ему не представилось.

— Но гораздо хуже другое, — сказала женщина из Майбаха, повышая голос. — Одну попытку, между прочим, кто-то уже предпринял, а мы даже не знали. Подумайте об этом. Мы могли погибнуть тут все, причем неизвестно из-за кого, из-за каких-то авантюристов, которые даже нас не спросили. И вот этого мы больше не допустим. Это мы сейчас возьмем под контроль.