Тоннель

С ней явились тринадцать вооруженных мужчин, которые немедленно задрали головы и принялись разглядывать грузовик с недоверчивым восхищением, а то и с каким-то даже гневом, как отряд революционных матросов на лестнице Зимнего дворца, впервые увидевших мрамор, золоченую лепнину и шелковые ковры. Ничего хорошего это вторжение, разумеется, не сулило и встречено было без восторга, если не сказать — с испугом.

— Так, — сказала женщина из Майбаха, которой хотелось в эту минуту, чтобы все, абсолютно все эти люди исчезли и тоннель оказался пуст — без машин, без коробок, без мусора, только чистый асфальт и жужжание ламп. — Так, — повторила она. — Лейтенант, доложите обстановку.

Ответа не последовало, но обстановка была очевидна и без доклада. Лейтенант, которому велено было отсчитывать пайки и вести запись, делать этого не стал. Во-первых, он надеялся, что проклятая баба из Мерседеса и страшный улыбчивый человек встретятся на другом конце тоннеля и как-нибудь, наконец, обнулят друг друга; неважно как, главное — навсегда. А во-вторых, он искал ананасы для босой девушки из кабриолета, и важно было сделать это раньше ее белозубого жлоба. Никто им не командовал, а командовать самому тем более было незачем, потому что и так было все хорошо — ровно до тех пор, пока не вернулась гребаная баба, так что голос он решил не подавать.

Увешанные ружьями ополченцы все еще любовались грузовиком и напоминали теперь не матросов в Зимнем, а детей перед новогодней елкой. Лейтенант не отзывался. Женщина из Майбаха ждала.

— Ррразрешите, — сказал кто-то, выходя вперед, и она узнала инженера из Тойоты RAV-4. — Докладываю. Огурцы — несъедобные. Прямо редкая дрянь.

От инженера пахло водкой, держался он непочтительно и доклад свой закончил тем, что лихо отдал честь. Послышалось несколько осторожных смешков.

— Я смотрю, вы ни в чем себе здесь не отказывали, — холодно сказала чиновница, оглядывая свидетельства безобразного пира, и эта холодность, для дела абсолютно необходимая, внезапно далась ей с огромным трудом. — А ведь мы договорились с вами, что еду будем расходовать экономно.

— Кто это — мы, интересно? — крикнули из толпы.

— И чего нас, к стенке теперь поставите? Да просто поели люди!

— Лично я, например, ни с кем не договаривался!

Голоса были анонимные и раздавались откуда-то из-за спин, с оглядкой на группу незнакомцев с дробовиками, однако общее настроение передавали верно, это видно было по лицам.

— Ну начать хотя бы с того, что вы здесь не одни, — сказала чиновница.

— Послушайте, — сказал инженер из Тойоты. Он больше не кривлялся. — Здесь двадцать тонн. Вы представляете, что такое — двадцать тонн? Это очень много. Это полгода можно есть.