Тоннель

Без проблем. Нет, серьезно, старлей, нормально все, я не обиделся. Смотри, я даже спрашивать не буду, что у тебя там за дела. Не хочешь с нами — пожалуйста, хозяин — барин. Ты, главное, помни, что мы друзья. Да? Не забудь.

Из этой наполненной смыслами речи старлей понял одно — ему позволено уйти, и от облегчения у него закружилась голова.

— Ну тогда это, ладно, — сказал он. — Пойду, ага. Спасибо, — и сделал два шага, а на третьем пятилитровая «Черноголовка» вдруг тяжело плюхнула у него в руках. — Слушай, а можно, — спросил он, останавливаясь, и обернулся, хотя оборачиваться было не надо и останавливаться не надо было тоже. — Мужики, — сказал он слабым детским голосом, за который тут же себя возненавидел, — вы не против, если я это. Если я водичку туда отнесу. Ну, туда, — и махнул рукой в сторону невидимого сейчас доктора, грибника и тетеньки с платочком. — Мне ж не надо столько, реально, чего я с ней попрусь-то.

Он по-прежнему старался говорить тихо, потому что не знал, разрешат ему или нет, и к тому же, оказывается, отпил довольно много, чуть ли не пятую часть. И вообще, весь разговор целиком вышел какой-то гадостный, и при мысли, что его мог расслышать кто-то еще, лейтенанту было противно.

Якудза-таксист скривился и снова промолчал, а вот человека с разбитым лицом это предложение скорее развеселило.

— Вот нравишься ты мне. Ну что с тобой делать, а? — сказал он и засмеялся. — Но идея плохая, брат. Правда плохая, сам подумай. Их там сколько, человек сто? Ну и как им ее делить, твою бутылку? Не, они тебе за это спасибо не скажут. Не скажут, поверь мне. Так что давай-ка ты топай, а мы тут сами, по плану, как договорились. А передумаешь — приходи, серьезно. Я тебе должен и не забуду. И вообще, приходи, если что. Ну так, повидаться. Ребят! — крикнул он, обращаясь уже не к старлею, а к группе напряженных мужчин, охранявших дальний рубеж баррикады. — Друга пропустим нашего, ладно? Все нормально, он свой!

Зажатый в толпе маленький стоматолог смотрел, как симпатичный молодой полицейский, с которым они вместе прошли недавно очень важный километр, прерывает вдруг свои переговоры с захватчиками воды, поворачивается спиной и уходит. Не оглядываясь, быстро, как будто опаздывает на поезд.

— Вот же сука-то, а? — тяжело сказал краснолицый толстяк в клетчатой рубашке.

— Ой, да бросьте вы, ради бога. Чему вы удивляетесь, не понимаю, — сказал грустный человек в кепке. — Куплено у них все. Вот вам иллюстрация, пожалуйста.

— Говна ты кусок! — заорал клетчатый толстяк вслед уходящему лейтенанту. — Ссыкло!

— Коля, пойдем в машину, — сказала его жена. — Не могу я тут больше, устала.

— Я не понял! — продолжал Коля, не слушая.