Тоннель

— Ну и работа у тебя, друг, — говорил он в эту самую минуту. — Нет, я понимаю, у всех свои погремушки, но реально — ты кайфуешь сейчас? Мне показалось, ты кайфанул. Без обид, но у тебя даже встал, по-моему. Чуть-чуть, а? Нет? Вот и с капитаном, кстати, такая же стремная была тема, он прямо торчал от такого. Вы мне, главное, только лейтенанта не портите, славный парнишка. Давненько его не видно, кстати. Как с ним, нормально все? Он мне жизнь спас вообще-то, если подумать, я какую-то, знаете, даже ответственность чувствую...

— Короче, — сказала женщина из Майбаха, которая была на ногах с семи утра, больше суток провела в одной и той же одежде и начинала терять терпение. — Давайте к делу. Я вижу, что у вас есть какой-то план и вы им очень довольны. Я дам вам две минуты. Перестаньте кривляться и покажите, что вы задумали, и мы вместе проверим, получилось у вас или нет.

Ее тихий напарник тут же обмяк, словно и правда собственной волей не обладал, и отпустил болтливого незнакомца. Тот одернул рубашку и отряхнул ладони.

Водяная Газель стояла на том же месте, что и шестнадцать часов назад, — в крайнем левом ряду, и так же торчал перед ней желтый Рено Логан с расколотым задним бампером. Но фольга из окон злосчастных «Напитков Черноголовки» исчезла, и пропал куда-то из кабины молоденький таджик-водитель, да и все вокруг тоже выглядело иначе. Перемена причем состояла не в том, что гигантская колонна сдвинулась и соседи у чумазой Газели и потрепанного такси стали теперь новые. Нет, дело было в другом: соседей у них не осталось вовсе. Ни спереди, ни сзади, ни справа, как если бы опустился сверху чей-то огромный палец и растолкал другие машины насильно, как лишние фигурки на доске, расчищая место. Не особенно, к слову, при этом стараясь, потому что стояли они криво и кое-как, а часть была даже развернута поперек. Правда, случайной эта неряшливая расстановка казалась только на первый взгляд, а стоило присмотреться, и сразу делалось ясно, что как попало раскиданные легковушки на самом деле — баррикада. Пускай и устроенная наспех, неаккуратно — но баррикада, и подойти к Газели так, чтобы не привлечь внимания, больше нельзя.

На дальнем конце освобожденного или скорее, наоборот, захваченного участка суетилась группа смуглых мужчин. Они переставляли как раз чистенький вишневый Киа Рио — враскачку, наваливаясь то с одного борта, то с другого, и перекрикивались весело, как будто участвовали в какой-то спортивной игре. Машинка прыгала и с каждым толчком чуть сдвигалась с места, постепенно разворачиваясь поперек прохода.

— Вот такая у нас перестановочка, — сказал человек в испачканной кровью рубашке и с родительской гордостью обвел рукой свою баррикаду.