Томминокеры

Гарду внезапно захотелось прямо сейчас затащить в постель этот мешок с костями. Он скромно улыбнулся:

– Ладно, принято. Как-нибудь в воскресенье приготовлю тебе шикарные яйца «Бенедикт». А теперь – выкладывай.

Андерсон вытащила откуда-то из-за его спины полпачки «Кэмела» и, прикурив, протянула сигареты Гарду.

– Нет уж, спасибо, – отказался Джим. – С этой вредной привычкой я худо-бедно пока справляюсь.

Однако еще до конца рассказа он выкурил четыре сигареты.

– У тебя ведь было время здесь осмотреться, – начала Андерсон. – Я смутно помню, что предлагала тебе это сделать; уверена, так ты и поступил. У меня был ну очень похожий вид, когда я наткнулась в лесах на ту штуку…

– Если скажу, ты сочтешь меня сумасшедшей. Лучше сам потом посмотри, а сейчас давай просто поговорим. Что ты успел здесь заметить? Какие перемены?

Гарденер перечислил: улучшения в погребе, кучу незаконченных проектов, странное крошечное солнце в котле нагревателя, новый мотор «Томкэта», обвешанный непонятными приспособлениями… Подумав, он решил не упоминать ту чудну́ю надпись на панели управления трактора. Бобби все равно догадается, что он ее видел.

– И в разгар всей этой работы, – прибавил Джим, – ты ухитрилась найти время для новой книги. Причем довольно длинной. Я прочел тридцать-сорок страниц, дожидаясь твоего пробуждения, и, на мой взгляд, она по-настоящему хороша. Пожалуй, даже лучше всего, что ты раньше писала… Хотя у тебя всегда были достойные романы.

Андерсон покивала с польщенным видом.

– Спасибо, мне тоже так показалось. – Она ткнула пальцем в последний ломоть бекона. – Будешь?

Бекон тут же исчез у нее во рту.

– Сколько же ты над ней работала?

– Я точно сейчас не могу сказать. Дня три, наверное. Но не больше недели. Причем в основном я писала во сне. – Гард улыбнулся. – А ведь это не шутка, – заметила Бобби. Гард перестал улыбаться. – С чувством времени у меня сейчас нелады, – призналась Андерсон. – Знаю только, что двадцать седьмого (последний день, когда его течение еще имело для меня смысл) я ничего не писала. Ты появился вчера, четвертого, и роман был уже готов. Получается… неделя работы, самое большее. Но мне лично кажется, что ушло дня три.

Андерсон преспокойно выдержала изумленный взгляд Гарда и принялась вытирать салфеткой пальцы.

– Бобби, это невозможно, – выговорил он наконец.

– Значит, ты не обратил внимания на мою пишущую машинку?

Джим, конечно, успел бросить взгляд на старенький черный «Ундервуд», когда присаживался читать, но тогда его вниманием целиком завладела рукопись. Машинку он видел бессчетное количество раз, а вот роман был новым.

– Если бы ты присмотрелся, то наверняка заметил бы рулон компьютерной бумаги на стене и еще один из моих приборов.