Томминокеры

Неприятное известие ждало Фила Голдена по пробуждении: его двадцатилетняя жена Куини прыгнула в пересохший колодец во дворе Хейзел Маккриди.

В тот день произошло еще четыре самоубийства, а ночью… По ночам было хуже всего.

Спустя несколько дней в Хейвен ворвалась армия, подобно грубым неумехам, взломавшим сейф с хитрой защитой. Из горожан на тот момент в живых осталось лишь восемьдесят человек.

Джастин Хёрд подстрелил одного сержанта из детского пневматического ружья, изрыгавшего зеленое пламя. Толстяк разлетелся на куски. На ту пору мимо магазина Кудера, грохоча гусеницами, проезжал бронетранспортер с автоматчиком на крыше, который обалдел от увиденного и поймал Хёрда в прицел. Тот прохаживался перед скобяной лавкой в застиранных кальсонах и оранжевых рабочих башмаках.

– Расправьтесь с этими сурками! – ликующе орал он. – Расправьтесь с ними со всеми, вы, гребаные, вы…

Прогремела очередь. Одна из пуль пятидесятого калибра угодила в Джастина, и его буквально разорвало.

Автоматчика стошнило в дыхательную маску, и он чуть не захлебнулся собственной рвотой. Хорошо, люди подоспели вовремя и натянули ему на лицо новую.

– Кто-нибудь, заберите этот пугач! – крикнул майор в мегафон. Маска здорово искажала речь, но кое-что все-таки можно было разобрать. – Берите осторожно! За дуло! Повторяю: предельная осторожность! Не наводить на людей!

Гарденер подтвердил бы, что наводить его на людей небезопасно.

Больше десятка томминокеров были застрелены в первый день военного вторжения. Одуревшие от страха солдаты палили во все, что движется. На Хейвен кинули безусых юнцов, которые и оружия не успели толком в руках подержать. Почуяв собственную силу и опомнившись от испуга, они гоняли томминокеров от дома к дому. К полудню это уже превратилось в забаву и напоминало травлю кроликов по пшеничному полю. Еще две дюжины угробили, прежде чем военные врачи и пентагоновские «мозговики» сообразили, что любой воздух за границами Хейвена смертелен для этих мутировавших страхолюдин, бывших некогда американскими налогоплательщиками. Казалось бы, уже тот факт, что здешняя атмосфера не подходит нормальному человеку, должен был навести на мысли об обратной закономерности, но во всеобщей неразберихе никто толком не соображал. (Чему Гард не особенно бы удивился.)

На тот момент осталось порядка сорока особей. Большинство были невменяемы. Те же, кто сохранил рассудок, говорить отказывались. На городской площади, чуть правее обезглавленной городской ратуши, наскоро соорудили некое подобие загона. Томминокеров согнали туда, как скот, и продержали неделю, в течение которой потеряли еще четырнадцать.

Сделали анализ измененного воздуха, тщательно изучили аппарат, который его производил, заменили севшие батареи.