Томминокеры

Помедлив перед темным кольцом выгоревшей земли, Гард неловко перепрыгнул его, замахал руками, чтобы не упасть и, чудом устояв, поскакал дальше. Едва за ним закрылась дверь сарая, в лесовозе со злобным грохотом взорвался сдвоенный бензобак. Кабину отшвырнуло прочь, тяжеловоз опрокинулся набок, и его протащило в сторону. Из пассажирского окна выскочили пылающие ошметки набивки, куски чехла и разлетелись по всему двору, точно огненные перья. Большинство из них потухли, коснувшись земли. Некоторые отнесло к самому крыльцу. Три или четыре штуки влетели в открытую дверь, подгоняемые легким восточным ветерком. Лоскуток горящего хлопка приземлился на книгу в мягком переплете, которую Гарденер оставил на столике недалеко от двери примерно неделю назад. Обложка загорелась.

Другой фрагмент волею судеб приземлился в гостиной. Как раз на лоскутный коврик, который миссис Андерсон вязала собственными руками, запершись в спальне, а потом втайне от Энн, улучив минутку, отправила его в подарок Бобби.

Когда Джим Гарденер вновь вышел из сарая, пламенем был объят уже весь дом.

Свет в сарае едва теплился, напоминая оттенком стоячую воду в мутном пруду.

Гарденер настороженно посмотрел на Энн, опасаясь встретить все тот же горящий взгляд. Но нет. Она просто парила в воде, безвольно уронив голову, словно объятая глубокой думой, и лишь волосы свободно колыхались в неспешном потоке.

Она мертва, сынок. Если хочешь спасти мальчонку, делай это сейчас. Не знаю, надолго ли меня хватит. К тому же я не могу раздвоиться и одновременно следить за ними и поддерживать преобразователь.

Он уставился на Гарденера, и тому стало невыносимо жаль старика. Хотя неизвестно, чего тут было больше, жалости или восхищения отвагой старого вояки. А смог бы я так, поменяйся мы местами, думал Гард. Сделал бы хоть половину того, что сделал он? Зашел бы так далеко? Скорее, нет.

Тебе, наверное, очень больно, да?

Сынок, мне, конечно, несладко, но уж я как-нибудь справлюсь… В смысле, если ты поторопишься.

Поторопиться. Да. Что же он тут разводит волынку?

Рот его вывернуло в очередном изматывающем зевке, и он решительно шагнул к устройству, которое размещалось внутри и снаружи оранжевого ящика – того, что старик называл «преобразователем».

взывал монитор без клавиатуры.

Хиллман мог бы подсказать ему, что делать дальше, но Гарденер в этом не нуждался. Он и сам прекрасно знал. А еще ему вспомнилось кровотечение и душераздирающий звук в тот момент, когда он пытался поэкспериментировать с левитирующим приборчиком Мосса. По сравнению с этим агрегатом та игрушка казалась детским конструктором для сборки деревянных избушек.