Томминокеры

Сколько их было, таких вот случаев?

Топливные стержни, набросанные огромными саморазогревающимися кучами. Кого там пугало проклятие Тутанхамона? Погодите, ребята, пока археолог двадцать пятого века наткнется на одну из таких вот свалок атомного дерьма!

Восемь лет назад он чуть было не убил жену, а три года назад их с Бобби арестовали в Сибруке; ее – по общему обвинению, за участие в нелегальной демонстрации, а вот Гарденера уже с куда более серьезной формулировкой: «хранение личного огнестрельного оружия без лицензии». Все остальные вышли под залог. Джима продержали два месяца, и адвокат заявил, что ему еще повезло. Гард поинтересовался у него, каково это – прикуривать от бомбы, готовой взорваться в любую минуту. Тогда адвокат спросил, не угодно ли Джиму обратиться к хорошему психиатру. В ответ Джим послал его самого – и не к врачу, а немного дальше.

Другими словами, к АЭС.

Да чтоб им пусто было, этим АЭС!

Но будь он проклят, если сбежит обратно в Мэн, поджав хвост! Только не он! И потом, эта сучка…

Патрисия Маккардл. Или Гарденер совершенно не разбирается в стервах, или эта – стерва высшего класса.

В контракте, который она заставила всех подписать, было четко сказано: отрабатывай свой хлеб с маслом – или ни черта не получишь.

– Боже! – Джим закрыл ладонью глаза, тщетно пытаясь отгородиться от усиливающейся мигрени.

Джим Гарденер был в свободном падении.

Патрисия Маккардл – главный сотрудник и предводительница «Поэтического каравана Новой Англии». Ноги от ушей, но костлявые. Нос аристократический, но непривлекательный: слишком остро заточен. Гард как-то хотел ее мысленно поцеловать и ужаснулся непрошено всплывшей картинке; этот клюв не просто скользнул по его щеке, а распорол ее, словно бритва. Высокий лоб, нулевая грудь, глаза – серые, точно горные ледники под пасмурным небом. И еще она вела свое происхождение от первых британских переселенцев, прибывших в Северную Америку на галеоне «Мэйфлауэр».

Гарденер раньше работал с ней – и уже знал, что не оберется проблем. В 1988-м его неожиданно включили в состав «Поэтического каравана Новой Англии» при довольно жутких обстоятельствах… впрочем, не столь уж неслыханных в мире поэзии, как и, скажем, в мире джаза или рок-н-ролла. В последнюю минуту в заявленной программе вдруг образовалась дыра, которую требовалось срочно кем-то заткнуть: один из шестерых участников предстоящего веселенького круиза взял и повесился на ремне в сортире.

Патрисии предстояло устроить двенадцать публичных чтений, причем аванс уже был заплачен, что, если отбросить высокопарную риторику, означало попросту: предъявить шестерых поэтов в одной упряжке.