Томминокеры

До земли оставалось две с половиной тысячи футов. «Цессна» низко пролетела над старой дорогой в Дерри – с такой высоты была заметна даже доска с расписанием служб перед методистской церковью.

– Дрянь дело, – прошептал он, до конца вытянул дроссель и вновь щелкнул по кнопке запуска. Двигатель кашлянул, пару минут поработал и опять заартачился.

– Нет! – закричал Байли. В глазу что-то лопнуло, засочилась кровь, стекая на левую щеку. В панике бедняга этого даже не заметил. Он вновь хлопнул по кнопке дросселя. – Ну уж нет! Ты у меня заведешься, гадина такая!

Двигатель взревел, пропеллер исчез, превратившись в клин отраженного солнечного света. Байли резко потянул штурвал на себя. Не выдерживая нагрузки, «ястреб» опять начал кашлять.

– Да что ж ты за дрянь! Паршивый самолет! – закричал он. Левый глаз переполнился кровью, и все вокруг окрасилось в необычные розовые тона. Впрочем, теперь у него не было ни времени, ни желания об этом задумываться. Сам идиотизм ситуации повергал его в такую ярость, что глаза запросто могло заволочь кровавой пеленой.

Разгневанный хирург ослабил хватку, и «ястреб» сам собой начал выравниваться, вновь спокойно принимаясь за работу. Внизу расстилался Хейвен, и Байли каким-то чутьем понимал, что на него смотрят люди. Они были так близко, что при желании могли бы разглядеть и записать его номер.

«Валяй, записывай! – злорадно подумал пилот. – Считай, с корпорацией «Цессна» покончено. Голь перекатная! Да они у меня без штанов останутся, все пайщики до единого! Отсужу у них все до последней банановой стружки!»

Под мерное рокотание двигателя «ястреб» набирал высоту, а у Байли сносило башню. Голова будто раздувалась, готовая оторваться. Вместе с тем нейрохирурга посетила изумительная по своей простоте идея, имеющая такие сногсшибательные перспективы, что все прочее казалось сущим пустяком. Ему внезапно стали понятны, ни больше ни меньше, физиологические предпосылки двухполушарности человеческого мозга. Открылась вся подноготная расовой памяти, да не в виде туманной юнговской концепции, а с точки зрения взаимодействия рекомбинантной ДНК и биологического импринтинга. И сразу стало ясно, почему усиление генеративной способности большой спайки многократно возрастает в периоды повышенной активности желез внутренней секреции – вопрос, живо интересующий исследователей головного мозга последние тридцать лет.

Питеру Байли вдруг стали подвластны путешествия во времени, в самом прямом смысле слова.

И в этот момент его мозг лопнул.

Будто лопнула лампочка. В голове полыхнул белый свет – яркий, как гигантский солнечный зайчик в лесу.

И если бы безжизненный пилот завалился вперед, надавив всем корпусом на штурвал, у жителей Хейвена прибавилось бы проблем.