Томминокеры

– Как думаешь, что он ответит? – спросил он Дэвида Брайта.

Дэвид Брайт задумался. Они сидели в таверне «От щедрот», ярко разукрашенной бангорской пивнушке, обладавшей двумя примечательными особенностями: она располагалась через дорогу от редакции ежедневной газеты «Бангорские новости», и по понедельникам в ней продавали «Хайнекен» за бакс с четвертью.

– Он скажет: езжай в Дерри и дописывай «Вести с полей», – ответил Брайт. – А потом, пожалуй, спросит, не подумывал ли ты обратиться за психиатрической помощью.

Леандро сник. Ему было всего двадцать четыре, и его последние два репортажа, посвященные исчезновению (читай, предположительному убийству) двоих патрульных и самоубийству третьего, разожгли в нем аппетит к «жареному». Ему было совершенно не в радость писать про благотворительный ужин общества американских ветеранов после того, как он плечом к плечу с другими храбрецами прочесывал ночной лес в поисках пропавших полицейских. Леандро подсел на серьезные репортажи. В глубине души Брайт жалел незадачливого простофилю. Казалось бы, в его двадцать четыре это как-то еще можно понять. Беда в том, что бедолага останется таким и в сорок четыре, и в шестьдесят четыре, и в восемьдесят четыре – если, конечно, доживет.

Престарелый болван – зрелище не для слабонервных. Брайт заказал еще пива.

– Да пошутил я, – буркнул он.

– Ты думаешь, он даст мне расследовать это дело?

– Так ты ведь сам сказал…

– Да я насчет психиатра пошутил, – терпеливо разъяснял Брайт. – Понял? Про психиатра.

Под кодовым словом «он» собеседники подразумевали Питера Рейно, редактора отдела городских новостей. Брайт давным-давно уяснил себе, что редактор городской газеты – это существо, по крайней мере, в одном схожее с господом богом: репортер предполагает, редактор располагает, и на его взгляд, Джонни Леандро предстояло убедиться в этом в весьма скором времени.

– Нечего там расследовать, – буркнул Брайт.

А дальше Леандро произнес слова, за которые кое-кто в Хейвене, а именно узкий круг посвященных, посещавших сарай Бобби Андерсон, мог бы существенно укоротить его жизнь.

– Мне надо разобраться, что же там происходит, в Хейвене, – проговорил он и тремя глотками допил свой темный «Хайнекен». – Все ниточки тянутся оттуда. Пропадает ребенок. Погибает женщина. Роудс и Гэббонс исчезли, возвращаясь из Хейвена. Дуган наложил на себя руки, и что? Он любил некую Маккосланд, которая опять же из этого городка.

– Да, умилительного дедульку не забудь, – подколол Брайт. – Носится и вещает, что исчезновение его внука – это следствие всеобщего заговора. Слава богу, еще не начал про Фу Манчу рассказывать и бордельное рабство.

– Так что ж там такое? – театрально вопрошал Леандро.