Томминокеры

День, когда аппетит разыгрывается не на шутку. Приезжие заказывали обильные завтраки, как и положено проголодавшимся людям, но Бич заметил, что чуть ли не половина еды оставалась нетронутой. Новенькие быстро теряли вкус к пище; глаза у них стекленели, вид становился несколько подавленный.

«Ленч» был переполнен, но разговоры как-то не клеились.

«Кажется, воздух нашего городка вам не на пользу, ребята», – подумал Бич. И вообразил, как заходит в кладовую, где под горой простыней спрятано устройство, убравшее двух назойливых копов, – гигантская смертоносная базука. Как выносит ее оттуда и отмывает свое заведение от всех этих чужаков одним очистительным выхлопом зеленого пламени. Но нет, не теперь. Еще не время. Скоро все переменится. В следующем месяце. Ну а пока…

Опустив взгляд в тарелку, с которой он соскребал объедки в ведро, Бич заметил выпавший зуб в остатках омлета. «Томминокеры уже близко, дружок, – промелькнуло у него в голове. – Вот только когда они наконец появятся, то вряд ли озаботятся тем, чтобы постучаться, а просто снесут ваши чертовы двери напрочь».

Его ухмылка стала шире. Зуб чужака полетел в ведро вместе с остальными отбросами.

Дуган мог хранить молчание, когда хотел, и сегодня утром был как раз такой случай. Старика это, очевидно, устраивало. Дуган подъехал к нему ровно в восемь и увидел на обочине, возле ветхого «валианта», джип «чероки». На заднем сиденье лежал большой джутовый мешок, затянутый сверху бечевкой.

– Машина из Бангора?

– Дерри, «Американ моторс», – кратко ответил Эв.

– Дорого заплатили, наверное?

На том разговор и окончился. Час и сорок минут спустя они были на границе между Альбионом и Хейвеном.

«Придется немного поколесить», – пообещал старик, и если это не было классическим преуменьшением – значит, Батч вообще не имел понятия, что такое преуменьшение. Он почти двадцать лет ездил в эту часть штата и полагал, будто знает ее как свои пять пальцев. И только теперь понял, что ошибался.

Вот Хиллман по-настоящему разбирался в местных дорогах; по сравнению с ним Дуган был профаном. С главной автомагистрали они свернули на шоссе номер 69, с него – на двухполосную асфальтовую, а потом на гравийную дорогу в западной Трое, оттуда – на укатанную в земле колею, в грязь, зарастающую травой, и наконец – на заброшенную, судя по ее виду, с 1950 года трассу для вывоза древесины.

– Вы хоть представляете себе, куда мы едем? – проорал Батч, когда «чероки» прогромыхал по разбитой дороге для вывоза леса и с ревом вылетел с нее, всеми четырьмя колесами разбрасывая грязь и щепки.

Эв только кивнул, прижимаясь к большому рулю, точно старая лысеющая обезьяна.