Томминокеры

В более зажиточном городе, без сомнения, башенные часы выходили бы на все четыре стороны света; Хейвен обошелся одной. Циферблат был двенадцати футов в диаметре. За ним, еще более неразличимые, медленно вращались колеса и шестерни. Рут увидела место на колоколе, куда предстояло ударить молоту. Там зияла глубокая старинная выбоина. Часы били очень громко.

M-16 она прикрепила посередине вмятины на колоколе. Как только настанет час и молот ударит…

«А я пока посижу, – подумала Рут. – Буду сидеть здесь и ждать удара».

Внезапно на нее накатила волна отупляющей усталости, и она отключилась.

Очнулась миссис Маккосланд не сразу. Сначала она решила, что уснула дома, в своей кровати, лицом в подушку, и смотрит ночной кошмар. Вот только подушка никогда не кололась, а одеяло не умело дышать и само собой колыхаться.

Подняв руки, Рут нащупала горячее костлявое тельце, обтянутое кожей, почти бесплотное. Летучая мышь пристроилась у нее над правой грудью, в ямочке над ключицей. Миссис Маккосланд с ужасом поняла, что сама позвала ее… позвала их всех. Она ощущала грубый разум зубастой твари, ее глухие, жуткие, инстинктивные мысли о крови, насекомых и ночных полетах вслепую.

– Господи, только не это! – воскликнула Рут. Морщинистые чужеродные мысли ползали в ее разуме, сводя с ума, так что не было сил терпеть. – О нет, ну пожалуйста! Господи, нет…

Руки невольно сжались, и хрупкие косточки захрустели под пальцами. Тварь запищала и больно впилась ей в щеку острыми, словно иглы, зубами.

Тут они все запищали разом; летучих мышей оказались даже не десятки – возможно, сотни. На другом плече, на обуви, в волосах. Под подолом платья тоже кто-то возился и корчился.

– О нет! – снова прокричала она в пыльном сумраке башни. Мыши носились вокруг и пищали. Шум бесчисленных перепончатых крыльев напоминал раскаты дальнего грома, нарастающий шелест чужих голосов. – О нет! О нет! О нет!

Одна из мышей запуталась у нее в волосах и оглушительно запищала.

Другая врезалась на лету в лицо, обдав его дыханием – зловонным, точно запах в сарае с передохшими курами. Все вокруг закружилось и закачалось. Рут кое-как умудрилась подняться на ноги. Замахала руками над головой. Летучие мыши были повсюду, окружали ее сплошной черной массой; теперь шум их трепещущих крылышек слился с голосами…

(мы все тебя любим Рут)

(мы тебя ненавидим Рут не лезь не вмешивайся даже не думай)

голосами обитателей Хейвена.

Она успела забыть, где находится. Забыла о люке, зияющем почти под ногами. А споткнувшись, услышала первый удар часов – непривычно приглушенный из-за того, что молот бахнул по детонатору, и…

И ничего не произошло.

Рут обернулась (мыши так и вились вокруг нее) и сквозь кровавую пелену, застилающую глаза, увидела, как молот упал во второй раз. И в третий.