Томминокеры

Но хуже всего получился фокус, над которым Хилли работал до седьмого пота: «Исчезновение монет». Он ловко спрятал эти шоколадные кругляши «Манчи мани» в золотых обертках, но потом, при неуклюжем повороте, они взяли и высыпались из рукава, вызвав всеобщее ликование и бешеные аплодисменты друзей.

В конце представления зрители устроили искреннюю овацию. Все наперебой уверяли, что Хилли – настоящий волшебник «для своих десяти лет». И только три человека не согласились с этой оценкой: Мэри Браун, Брайан Браун, ну и, конечно, сам «юный маг».

Оба понимали, о чем речь: о божьих планах на Хилли. Ведь зачем-то господь поместил этот яркий прожектор в голову мальчугана.

– Нет, – ответил Брайан после долгого задумчивого молчания. – Вряд ли. Но как он старался! Вкалывал как ломовая лошадь, правда?

– Да уж, – согласилась Мэри. – Приятно было смотреть. Значит, может сосредоточиться и не метаться туда-сюда, если сильно захочет. Только это как-то грустно. Он трудился, словно студент перед выпускными экзаменами.

Поначалу казалось, что мать не ошиблась с прогнозом: на смену интересу к магии пришел интерес к муравьиным фермам, лунным камням и чревовещанию. «Набор юного мага» перекочевал из-под кровати, где хранился на случай, если Хилли пробудится среди ночи с какой-нибудь новой идеей, на захламленный письменный стол. Знакомая увертюра к уже знакомой пьесе, подумала Мэри. Кончится тем, что коробка осядет в глубинах пыльного чердака.

Однако разум Хилли вовсе не думал переключаться – не так просто он был устроен. Две недели после гала-представления мальчик провел в самом черном унынии. Родители не почувствовали этого и ни о чем не догадывались. Дэвид догадывался, но что он мог поделать в свои четыре года? Только надеяться, что в один прекрасный день брат воспрянет духом.

Все это время Хилли пытался освоиться с непривычной мыслью: впервые в жизни он потерпел неудачу в деле, в котором по-настоящему хотел преуспеть. Аплодисменты и поздравления – это приятно, само собой (мальчик не стал опускаться до того, чтобы принять искренние похвалы за проявление обыкновенной вежливости)… но он был возмущен до глубины души. В иных обстоятельствах это качество могло бы сделать из Хилли великого артиста: искренней похвалы ему было недостаточно. «Что она собой представляет? – рассуждал он. – Так растяпы и неудачники восхваляют людей, достигших хотя бы низшего уровня мастерства».

В общем, этого ему было мало.

Зоркий Эв или еще более прозорливый Дэвид могли бы ей объяснить.

Хилли желал, чтобы глаза у зрителей выпучились и полезли на лоб; чтобы девочки завизжали, а мальчики завопили. Хотел услышать дружный смех, когда Виктор выскочил бы из цилиндра с бантиком на хвосте и шоколадной монеткой в зубах.