Томминокеры

К счастью, никто не слышал ее отчаянных воплей: слава богу, они с Джо проживали на Ниста-роуд. Ближайшие соседи – семья Бродских – ютились в неопрятном фургоне в полумиле от них. Это хорошо. Услышав подобные крики, кто угодно решил бы, что в доме Полсонов завелась сумасшедшая.

«А что, разве не так? Только безумцы слышат, как разговаривают картинки. Папуля поставил бы тебе сейчас три больших синяка – один за ложь, второй – за то, что поверила, третий – за то, что устроила шум. Нет, Бекка, картинки не разговаривают».

Но почему-то вторая мысль испугала сильнее и показалась еще более безумной, чем допущение, что картинка заговорила сама по себе, и Бекка решительно отвергла ее.

«Говорящее изображение – это же бред».

«Но именно это с тобой и произошло. К тому же звучащие голоса в голове для тебя – не новость, ведь правда? К примеру, ты уже слышала Джо. Вот где собака зарыта. Это был вовсе не Иисус, а Джо».

– Нет, – всхлипнула Бекка. – Не слышала я никаких голосов.

Она стояла у бельевой веревки, устремив невидящий взгляд к лесу по ту сторону Ниста-роуд. Тот был окутан легкой знойной дымкой. Менее чем в полумиле, там, куда полетела ворона, Бобби Андерсон и Джим Гарденер терпеливо вели раскопки гигантского корабля.

«Ты свихнулась, – послышался безжалостный голос отца. – Свихнулась от этой жары. Поди-ка сюда, Бекка Баучер, я засажу тебе три синяка за эту полоумную болтовню».

– Нет у меня в голове никаких голосов! – простонала Бекка. – Картинка сама по себе говорила, клянусь, я же не чревовещательница!

Лучше пусть будет так. Если это картинка – значит, случилось чудо, а все чудеса – от господа. От них, конечно, тоже можно свихнуться (боже милосердный, она так и чувствовала себя, словно вот-вот лишится рассудка), но это еще не значит, что человек с самого начала был безумным. А вот слышать голоса в голове или верить, будто читаешь чужие мысли…

Опустив взгляд, Бекка вдруг увидела, как у нее из колена хлещет кровь, и с воплем вбежала обратно в дом. Надо срочно вызвать врача, или «Скорую помощь», да хоть кого-нибудь, все равно кого. И вот она снова в гостиной, подносит к уху телефонную трубку… Но тут Иисус произнес:

– Это просто малиновая начинка из пирога, Бекка. Может, остынешь немного, пока тебя не хватил удар?

Она посмотрела на «Сони», и трубка с треском упала на стол. Иисус, как и прежде, сидел на камне. Кажется, только ноги скрестил под одеждой. Просто удивительно, как он сейчас напоминал ей отца… Только не грозного, готового взорваться в любую минуту. Взгляд у него был хоть и сердитый, но терпеливый.

– Потрогай и сама убедись, что я прав.

Она осторожно коснулась колена, заранее морщась от боли. И, как оказалось, напрасно. Потом она заметила косточки в красной жиже и совершенно расслабилась.