Томление

Он достал самую красивую ее ночную сорочку и помог ей одеться. Затем сам приготовился ко сну. Они легли в постель.

— Тенгель, если бы ты знал, как я боялась, пока была здесь одна и слушала, как бушует гроза за окном. Но я знала, что ты там, в усадьбе. Я так обрадовалась, когда услышала, что ты вернулся.

Он улыбнулся ее словам. Наркотик начал действовать.

— За нашего правнука, Силье!

— Чокнемся, Тенгель! Как мне хорошо теперь!

Они выпили вино, а затем тихо лежали друг подле друга и слушали, как шумит ливень за окном.

— Я чувствую себя так чудесно, — прошептала Силье с восторгом. — Это лекарство действительно поможет мне?

— Вполне вероятно.

Тенгель впадал в эйфорию, его охватывало чувство наслаждения. Наркотик начинал действовать.

— Ты когда-нибудь скучал по долине Людей Льда? — спросила она Тенгеля.

— Пожалуй, что нет. А ты?

— Я тоже нет, ведь нам так хорошо здесь, в Линде-аллее. Помнишь, как мы любили друг друга там, в долине?

Тенгель улыбнулся воспоминаниям. Действительность поблекла, отступила куда-то вдаль, все страшное рассеялось, он погрузился в прошлое, и ему казалось, что на руке у него лежит все та же молодая Силье. Он был наверху блаженства.

Силье придвинулась к нему поближе, легко вздохнула и уснула. А немного позже уснул и он.

А тучи все сгущались на горизонте и не хотели рассеиваться. И вот в аллее порывом ветра вырвало липу. Дерево с шумом упало на землю, увлекая за собой другую липу, стоявшую напротив.

7

Лив шла через маленькое кладбище к новому надгробию, недавно появившемуся там. В руках у нее были цветы. На мгновение она остановилась, читая надпись на камне:

Тенгель Добрыйиз рода Людей Льда1548—1621и его жена Силье, дочь Арнгрима1564—1621Прожили жизнь в любви и согласии-Какая потеря, — прошептала Лив. — Какая потеря!

Ниже на камне было написано:

Суль Ангеликаиз рода Людей Льда1579—1602В память об усопшейУ Суль не было своего надгробия. Ведь она даже не была похоронена в отдельной могиле. Возможно, она была сожжена на костре и брошена в общую могилу. Даг пытался вытребовать назад ее останки, но получил категоричный отказ.

Поэтому Лив, Даг и Аре сделали эту надпись в память о Суль. Конечно, сама покойница была бы в ужасе от того, что ее имя упоминается на церковном дворе, но ее родственникам было не до этого. Они слишком много переживали о ней, и теперь ее больше нет.

Лив задержала взгляд на именах родителей.

«Я знаю, зачем вы это сделали, отец, — думала она. — И я не виню вас. Наверное, вы поступили правильно, так было лучше и для вас, и для матери. Она была обречена, а вы бы не смогли жить без неё. Вы освободили ее от ужасной правды и от бесконечных болей. Но нам так одиноко без вас.»

Господин Мартиниус, конечно же, понял, каким образом Тенгель и Силье ушли из жизни одновременно, в одну и ту же ночь.