Томление

"

"Глаза Тенгеля выражали лишь страдание. Он положил руку на плечо Тарье. Мальчик стоял около колыбели и смотрел на новорожденного.

Когда Тарье наконец заговорил, то голос его был спокойным и уверенным.

— Бедный ребенок, — проговорил он, смягчив отчасти ту реакцию, которая единодушно возникла у перепуганных людей, находившихся рядом.

— Да, — сказал Тенгель тихо.

Глаза малыша были закрыты. Он не кричал, лишь двигал ручками и ножками. У него были огромные плечи, почти как у самого Тенгеля. Похоже было, что голова сидела прямо на плечах, а шеи не было вовсе. Руки, длинные, как у обезьяны, завершали эту неприглядную картину. Черные, как уголь, волосы, покрывали почти все тело новорожденного. А лицо…

Тарье и те, кто ни разу в жизни не видели Ханну или Гримара, просто не верили своим глазам. Они не могли даже представить себе что-то более отталкивающее. Лив помнила этих родственников, но чудовище, лежавшее в колыбели, было неизмеримо уродливее их.

И все же Лив вдруг почувствовала прилив жалости к несчастному созданию.

Пришел священник. Тенгель вывел их с Дагом из комнаты и объяснил, что произошло.

Даг изменился в лице.

— Господин Мартиниус, не совершите ли вы прямо сейчас крещение младенца? И прочитаете молитву над несчастной матерью?

— Конечно же.

И они вошли в комнату.

Медленно приходили они в себя, после того как взглянули на новорожденного. Хотя Тенгель и постарался приготовить их к этому заранее. Даг был, пожалуй, единственным из всех, кто еще хорошо помнил Ханну и Гримара, — за исключением, конечно же, Тенгеля. И он один понимал, какое мрачное будущее уготовано этому созданию, лежащему сейчас в колыбели.

— Как вы назовете младенца? — спросил священник с глубоким участием.

— Его отца здесь нет, — ответил Даг и с трудом проглотил комок в горле. — Но я хотел бы предложить ему имя Кольгрим. А Таральда мы спросим после.

Священник согласился с ним.

Все решили, что имя Кольгрим вполне подходящее. «Грим» означало «ужасный», «гадкий», а «коль» — уголь, ибо малыш был чернее угля.

— А какое же у него будет второе имя? — полюбопытствовала Лив. — Я хочу предложить свой вариант.

— Что именно?

— Пусть его называют «Желанный».

Ирья снова разрыдалась. Лив сама едва удерживалась от слез.

— Пусть будет по-вашему, — сказал господин Мартиниус.

Так ребенка окрестили, и он стал отныне Кольгрим Желанный.

Но во время крещения произошло нечто непредвиденное.

Младенца держала на руках Лив — она вынуждена была сесть, так как падала от усталости.

И в этот момент младенец открыл глаза. Все невольно вскрикнули. На Лив смотрели желто-зеленые, кошачьи глаза. И она подумала про себя, что это настолько страшно, что она никогда не посмеет назвать малыша своим внуком.