Томление

— О да! — быстро произнесла Сесилия, благодарная ему за то, что он наконец нарушил молчание… — Хотя он еще так молод.

— Как жаль, что он не остался в нашем приходе. Когда вы оба уедете отсюда, здесь станет совсем пусто.

— Ну, что вы, все останется по-прежнему, господин Мартиниус. Нет, не могу называть вас так. Как ваше имя? Мартин?

— Да.

— Мне можно называть вас по имени?

Он замешкался с ответом.

— Я буду очень рад. Когда посторонние не слышат этого.

Сесилия усмехнулась про себя.

— Так все-таки слежка за вами идет?

— Фрекен Сесилия, прошу вас…

— Зовите меня просто Сесилия! Вы ведь давний друг нашей семьи.

— Благодарю вас! Сесилия, не смейтесь над Жюли! Она очень чистое, невинное существо. И она неизмеримо выше меня, ничтожного и грешного человека.

— Это она внушает вам эту мысль?

— Пожалуйста, не будем об этом!

Он застонал и закрыл лицо руками. Сесилия выждала некоторое время, а затем осторожно попыталась отвести его руки от лица, но он продолжал сидеть так, пряча лицо.

— Я давно поняла, что тебе трудно, Мартин, — мягко проговорила она. — И мой брат Таральд с Ирьей тоже догадываются об этом. Может, ты расскажешь мне сам, что у тебя случилось? Видишь ли, у меня тоже сейчас трудное положение, я пытаюсь пережить одно потрясение. Ведь внутри люди иногда иные, нежели с виду.

Дружеский тон Сесилии растопил лед между ними. Священник открыл свое лицо, на котором отражались все муки совести и борьба с самим собой, которую он постоянно переживал в своей душе.

Она попробовала снова уговорить его.

— Итак, ваша жена прекрасный человек, верх совершенства. Об этом говорят все в приходе…

— Да, — с горечью подтвердил он. — Так говорят все. И она действительно такова! А я полное ничтожество.

— Я так не считаю, — ласково произнесла Сесилия. — Возможно, что она совершенство для прихода. Но не для тебя.

Мартин откинулся к стене и закрыл глаза. Он словно впал в забытье.

— Это не совсем правильно, — ответил он устало. — Ошибка заключается именно во мне, в моих порочных, греховных наклонностях.

— Что это за выражения ты употребляешь? — в изумлении сказала Сесилия. — В тебе словно заговорила твоя жена. Как мило, что я лично ни разу не говорила с ней.

Внезапно она заметила, как из глаз священника скатились две крупные слезы.

— Сесилия, я больше не могу так! Я взял в жены мечту моего детства, моего милого ангела. Она была так прекрасна, так набожна, так чиста! Рядом с ней, Сесилия, я просто-напросто неуклюжий медведь!

— Мне кажется, Мартин, ты хочешь сказать нечто совсем иное, — в задумчивости произнесла Сесилия. — Прости, но мне думается, что ты говоришь тем самым: да, она чиста и прекрасна, но ничего более!

Он сжался, словно она нанесла ему удар ножом.