Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

Да и сам ведь видишь, наверное, брат – казни-то каждодневные прекратились! Не рубят больше головы без разбора и вины! А к лету и Конституцию долгожданную в действие ввести обещают – чего якобинцы так сделать и не смогли, сколь ни тщились!

– Головы не рубят? Эка радость! Зато голодом морят! А сами жрут в три горла! А если кто голос возвысит – того тут же в тюрьму немедля! За это, что ли, революцию делали, народ сувереном провозгласили? А паки, выходит – обратно в то же самое ярмо? Только погонщики новые будут! Конституция, говоришь? Что-то сомневаюсь я, что эти ее введут – на что она им? Им же без нее лучше! Они ж даже секции Парижские отменили – орудие изъявления воли народной! Упразднили все сорок восемь! А заместо того округа придумали – всего двенадцать штук. Да запретили им заседания их проводить больше одного раза в декаду! Электоральный клуб – последнее прибежище, что еще у истинных французов оставалось – закрыли – комедия! – на ремонт, когда никакого ремонта никто не требовал! Двести человек «рабочих» во главе с «архитектором»! Произвол это полный, Петруха! И учитель твой в сем произволе участвует – что ты про него ни говори! И попомни: добром эта их политика не выйдет им! Бабеф правильно вельми пишет, что у народа осталось только одно средство – восстание! Как в восемьдесят девятом – поход на Версаль! Или в девяносто втором – на Тюильри! Вооруженной рукой обуздать деспотизм Конвента, заставить обратить внимание на волю избирателей! Короля скинули – и этих скинут, если что! Уж думаю, никак не крепче они прежней власти окажутся…

Совершенно обычный, в общем, для того времени разговор… Как смутно помню из школьной истории и из читанного после: «термидорианская реакция». Когда прибравшие к рукам власть революционные олигархи принялись упрочать свое положение хозяев жизни, а шибко распоясавшийся народ загонять туда, где, по их мнению, ему и место. А народу это не очень нравилось…

Данила с Петром тут были неоригинальны. Собственно, они высказывали две основные на тот момент, диаметрально противоположные точки зрения. Петр стоял, похоже, практически на официальной позиции Конвента, выражая мнение «умеренных» депутатов, считавших ситуацию в целом вполне приемлемой. И всячески борющихся с опасностью возобновления «террора» – как тогда называли период правления якобинцев. Данила же, судя по тому, что почти дословно цитировал статьи из бабефовского «Трибуна народа» – а вы чего думали, газетки-то мы почитываем! – исповедовал взгляды крайней оппозиции. Выступавшей против «культа личности» Робеспьера, но считавшей при том, что при якобинцах порядок-то был… Ага… И при этом оба лагеря истово уповали на введение в действие конституции. Как на манну небесную.