Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

Разумеется, если бы все сводилось к важному покачиванию головами да рассуждению в стиле пикейных жилетов города Черноморска:

– Да, Альберони был голова… А вот Годой совсем не голова…

Увы, такое не по испанскому характеру. Закипят страсти и, пожалуйста – то ли тепловой удар, то ли заговор… неизвестно, что хуже.

Откуда дон Фернандо знает о «пикейных жилетах», если их и в Одессе-то пока не завелось? Да там и дюк еще не прижился! Оттуда же, разумеется, откуда и про стрингеры: у него в голове сидит человек иной эпохи. Местами человек, а местами… Так уж получилось.

Он не был биологом. Просто доброволец, решивший истратить отпуск на благое дело: ставить метки на сибирских росомах, чтобы изучить пути их дальних походов. Кризис, мобилизация – все прошло мимо, не задев и краем, про дальний кордон попросту забыли. Радио было… а вот эвакуации не было, и оставалось делать дело – в надежде, что кому-нибудь понадобится результат.

Два часа бега на лыжах, громкое: «Уррр!» из ловушки. Наполовину разобранной… Росомахи, они такие. Пятнадцатисантиметровое бревно прогрызают за ночь. Будто не хищники, а бобры… Могут чуть замедлить работу, когда человек рядом. Могут ответить, если приподнять крышку и заговорить.

– Кто там у нас внутри?

Самец. Крупный. Главное – знакомый, у него маячок уже есть. Можно бы просто выпустить, но в последние дни слишком много помех, и данные с чипа надо бы скачать напрямую.

– И что, нам новую ловушку строить? Эту ты почти разнес.

Росомах поменял позу. Вот и хорошо. Выпад стека, на конце которого шприц со снотворным. Ожидание. Ровно дышащее тело. И – перенос! Паника – от чужой памяти, второго родного языка – а сеньор Фернандо и французский знает не только на эпиграфы… и третьего, состоящего из небольшого набора криков и урчаний. Знание парусных кораблей, верфей – и тайги. Умение построить корабль – и отбить у волчьей стаи лосиную тушу.

И если от дона Фернандо осталась только память – то зверь временами ворочается в голове. Чтобы его разбудить, достаточно спросить себя:

– Que hace que el gloton?

«Что сделает росомах?»

Тогда условности, даже те, что вбиты эволюцией человека, осыпаются с разума шелухой. Куда-то девается страх… Остаются холодный расчет, безграничная наглость – и озорная радость. Быть росомахой. Трудно, но весело!

Солнышко припекает – не затылки, парусину.

Один из сеньоров королевских инженеров разворачивает газету… не страдалицу, пересекшую океан и доносящую трехмесячной давности европейские новости – нет, новенькую, пахнущую типографской краской!

Очередная затея генерал-капитана. Не скажешь, что плохая, нет.