Возвращение Томаса. Башня-2

Но рассказать надо… Так, самую малость, но чтобы она чувствовала, будто доверили все тайны мира.

– Она очень сильная женщина, – сказал Россоха тихо. – Очень!.. Такие уже редкость. А тебе, Олег, она нужна. Я чувствую.

Олег пробурчал с неловкостью:

– Давай, что у тебя есть. Я в самом деле готов съесть хоть коня. Даже с подковами.

– Кони теперь редкость, – обронил Россоха. – А уж подковы… Мало кто знает, что это вообще. А кто знает, тот уверен, что для подвешивания над дверьми.

– Я читала, что богатыри их зачем-то ломали.

Россоха быстро взглянул на Олега:

– Я знавал таких, что и по две сразу могли. Дикие люди!

Олег указал на блюдо:

– А эти мелкие фиговины… для чего они?

– Какой ты, – мягко укорил Россоха. – Всегда пренебрегал радостями жизни… Человек ведь нарос вокруг желудка! Это тебе не подковы портить. Как видишь, Юлия приготовила все не только вкусно, но и красиво.

Юлия смолчала, что она только разогрела то, что надо разогреть, и разложила по тарелкам. Многие ее подруги и этого сделать не умеют, даже гордятся такой неумелостью. Мило улыбнулась, принимая комплимент, села, и мужчины благовоспитанно сели следом.

На экране допевала красивая женщина с милым усталым лицом. Юлия взяла пультик, собираясь убрать звук, сказала довольно:

– Шадрина поет… Пермячка, как и я!..

Она видела, как ее зеленоглазый и этот, который с лицом Леонардо да Винчи, переглянулись, но не поняла почему.

– Родня? – спросил Олег.

– Почти, – ответила Юлия. – Поносовы из тех же краев, что и Шадрины.

А Россоха в глазах Олега прочел, что хоть старые родоплеменные связи и нарушены, но все же человек жаждет принадлежать к племени. Будь это город, вуз, улица или полк в армии. С ними он как бы в родстве, чует к ним тепло, гордится их успехами. Старое не уходит, только меняет шкуру… Так что «Башню-два» строить рановато. Многое еще рановато, но делается, однако «Башня-два» – чересчур…

Не понимая их взглядов, Юлия рассерженно вырубила ящик вовсе. В наступившей тишине Олег выбрал из всех деликатесов огромное яблоко, с хрустом вонзил зубы. Брызнули капельки сока. Россоха умело накладывал палочкой жареные ломтики мяса.

– Ты не стал вегетарианцем?

– Что-то требует яблока, – буркнул Олег.

Россоха вскинул седые, словно запорошенные инеем, брови.

– Вот как? Ты никогда не прислушивался к себе.

– Приходится, – ответил Олег с досадой.

Глаза Россохи изучали его внимательно, но с печалью.

– А не… прости, а не такое же… не того же порядка, что и у меня с часами?

Лицо Олега посуровело, взгляд словно бы ушел вовнутрь, а голос стал хриплым, будто и сейчас сдерживал приступ боли.

– Толчок дали мы, но теперь мир и без нас меняется стремительно. Многие из нас, которые раньше вели, становятся ведомыми.