Возвращение Томаса. Башня-2

Когда Томас сердился по-настоящему, он всегда набундючивался, становился невыносимо напыщенным и обращался к нему подчеркнуто вежливо, ибо небрежными бываем только с друзьями, а с чужаками и противниками мы намного корректнее.

– Ты прав, – ответил он неожиданно, – ты прав, благородный сэр Томас. Я веду себя, как распоследняя свинья. Оттого, что знаю больше, вовсе не значит, что я должен вот так… Извини! Давай в самом деле в задницу… в смысле отринем мирское и поговорим о том, как достичь логова и сокрушить, кто там сидит.

Томас, несколько смущенный, что язычник так быстро и искренне признал неправоту, это в первую очередь выказывает благородство натуры, проворчал:

– Да, конечно… давай. Хотя, конечно, насчет хорошего ужина идея неплохая. Все-таки в этом проклятом болоте я потерял фунтов десять хороших мускулов, а это нехорошо. Они еще пригодятся, думаю.

– И у меня есть такое чуйство, – согласился Олег. – С чего бы?

Они улыбнулись друг другу, как два волка перед набегом на стадо, где, кроме жирных овец, есть злые собаки и пастух с дубиной.

Раздался стук в дверь, Томас крикнул:

Дверь отворилась, Томас в удивлении выпучил глаза на папского прелата, вскочил, едва не отбивая бока хвостом от великой почтительности и усердия, сказал торопливо:

– Входите, ваше преосвященство!.. Если, конечно, вы не ошиблись дверью.

Прелат ответил с кротостью, что пуще всякой гордыни:

– Нет, не ошибся, сын мой. Спасибо.

Он переступил порог, дверь за ним закрылась. Томас придвинул прелату единственное кресло.

– Прошу вас, ваше преосвященство!

Олег наблюдал со сдержанной насмешкой, рыцарь к лицу высокого духовного звания проявляет больше почтительности, чем к королям, сам же никак не высказал своего отношения, а прелат, понятно, на него посматривал чаще и с опаской.

– Мы здесь, – сказал Томас первым, – ваше преосвященство, прикидываем, где у Адовой Щели может быть уязвимое место. Но трудно что-то говорить, когда прем наугад…

Прелат степенно опустился на сиденье, положил руки на подлокотники, особенно широкие в сравнении с его тонкими иссохшими костями.

– Я подходил близко, – обронил он, – но зайти не сумел… Слишком могуче Зло, слишком сильна его власть над нашей плотью. Я убоялся, что не смогу… что не устою… Увы, я всего лишь человек…

Томас молчал, не зная, что сказать, прелат смотрел на них настолько глубоко запавшими глазами, что иногда глазницы выглядели пустыми.

Олег после долгой паузы обронил:

– Ну, как понимаю, вы не простой человек. Простые сидят дома и пьют пиво. Или пьют пиво в компании таких же простаков. А вы – человек церкви.

Прелат покосился на Томаса, тот сама почтительность перед святостью человека Ватикана, вздохнул и сказал Олегу кротко:

– Служителями церкви не рождаются.