Возвращение Томаса. Башня-2

Если же их нет, то даже в замках никакой стирки…

Сам он быстро и без церемоний прополоскал свою простую одежду, где нет ни позолоты, ни других украшений, из-за которых стирают только нижнее белье, а верхнее, увы, никогда. Томас смотрел ревниво, как волхв быстро натянул на себя еще мокрое, и повернулся к нему с ожиданием в глазах. Кони напились, жадно щиплют свежую душистую траву. Солнце играет на их блестящих отмытых телах, Олег заметил с одобрением:

– Людям бы так же быстро отдыхать…

– Будто ты не такой же конь, – ответил Томас. – Как думаешь, нас заметили?

Олег посмотрел в небо. Огромные птицы, что и не птицы вовсе, кружили в небе, разочарованно присматриваясь к выбравшимся из топи.

– Я не про них, – огрызнулся Томас. – Это ты все о воронах, а я про монастырь.

– Если монахи не умные книги читают, – согласился Олег, – а ворон считают, то, конечно, заметили.

Он неотрывно смотрел на монастырь, такой радостно светлый среди этого жуткого мира, сохранивший силой святости среди этой гнили и топи зеленый холм, покатый, как панцирь гигантской черепахи, сохранивший зелень и даже синее небо, что смотрит как будто сквозь широкую дыру в ночной тверди.

Монастырь венчает холм, как корона венчает голову, такой же с башенками и зазубринами. Олег покосился на Томаса и понял, что тому тоже пришло в голову такое же сравнение.

– Монастырь Святого Йоргена, – выкрикнул Томас. Глаза его полыхали отвагой, пальцы судорожно шарили в поясках эфеса меча. – Как же далеко забрались эти отважные братья!

– Далеко, – согласился Олег. – Драчливые у тебя братья.

Томас сказал восторженно:

– Испарения, – буркнул Олег, подумал, предположил: – Монахи ж не моются, да?

– Ну, аскеты и не такие обеты давали…

– То аскеты, – отмахнулся Томас. – А это монахи. Им делом заниматься надо, а не… Это святость, не видишь?

Олег хмыкнул, но на сияние смотрел с великим интересом. Крупный замок, несмотря на тяжеловесность, все-таки в первую очередь создан для защиты монахов от враждебного мира, выглядит изящным, возвышенным и даже элегантным, хотя какая уж элегантность у босоногих монахов, одетых в рясы и подпоясанных простыми веревками.

Томас быстро оделся в мокрое, лишь чуть отжатое, влез в железо. Конь горестно вздохнул, когда рыцарь снова взобрался в седло.

– Уже скоро, – сказал Томас виновато. – Вон там, видишь, отдохнем.

Он отпустил повод, усталый конь против ожидания сорвался с места, как стрела, спущенная с тетивы, Олег проводил их взглядом, своего понукать не стал, однако тот сам не возжелал отстать от приятеля, оскорбленно заржал и понесся, как стриж, низко летящий над землей, догнал и, в знак победы, обогнал на два корпуса.