Возвращение Томаса. Башня-2

И неважно, сколько ее, какие твари в ней кишат, каких демонов способна изрыгнуть и какие пузыри впереди вздуваются.

Болото ровное, черное, словно залитое земляной смолой, кое-где торчат такие же черные стебли, блестят от сырости и вроде бы слизи, Томас старательно присматривался, но так и не определил ни осоку, ни камыш, ни другие знакомые болотные растения. Язва изменяет живое на такое вот, разве живое сможет расти в такой… в таком?

Кони вздрагивали, но поводья держат крепкие руки, и бедные животные покорно двигались вперед. Везде черная жидкая грязь, поглотившая траву и кустарники, а отдельные деревья, не давшие себя проглотить, превратились в ужасные создания.

Томас видел во время похода, как на берег теплого моря выбрасывает тысячи медуз и массу сорванных подводным штормом страшноватых растений: сизых, жутких, отвратительных, так вот сейчас деревья напоминают этих обитателей морского дна, облепленных издохшими медузами.

Он ехал, зажатый так, что едва мог дышать: туман подступает близко, оттуда доносится уже не кваканье, могучие булькающие звуки, будто из жидкой грязи выныривают чудовища размером с коня. Даже слышно мощное сопение, туман колышется, увлекаемый дыханием огромных зверей. Кони тревожно прядали ушами, вздрагивали, Томас изо всех сил старался удержать жеребца в повиновении, дабы не прянул в испуге в сторону, а там обязательно бездна…

Донесся задумчивый голос калики:

– Непохоже, чтобы в этом болоте царевны-лягушки водились…

Томас спросил сипло:

– Да все равно какие. Женщины все одинаковые. Как и жабы. Только не все зеленые, ну помнишь, мы с Ярой рассказывали.

Томас начал надуваться, готовый вступиться за женскую честь, но силы оставили, воздух вырвался из груди, а доспехи навалились на плечи тяжелые, как наковальни.

Олег оглянулся, сказал подбадривающе:

– Кто не рискует, тот не пьет вместе с жабами!

– Сам пей, – буркнул Томас, – с жабами. Кончится это болото когда-нибудь?

Воздух становился тяжелее, запах болота проникал во все щели, одежда отсырела. Из темной воды торчат, как длинные ножи, узкие стебли болотных растений. Редкие кочки высовываются, как шляпки грибов из застывшей смолы. Томасу на миг почудилось, что конь пройдет, как по темному мрамору, однако с первого же шага вода взметнулась зловонными брызгами.

– Если верить твоему отражению в болоте, – сказал Олег многозначительно, – ты мелок и грязен. Да еще и весь какой-то перекошенный… Отсюда вывод: не всему, что видим и слышим, надо верить…

– Еще бы, – согласился Томас, – старуха соврала, герцог врал, ты вон тоже… ладно, не врешь, но глубоко заблуждаешься, но лучше бы врал, меньше греха! Один я, как ангел, чистый и незапятнанный…

Копыто его коня соскользнуло с кочки, с шумом обрушился в грязь до живота.