Возвращение Томаса. Башня-2

Олег брезгливо морщил нос, Томас кое-как взобрался на коня, по его бокам поползла жидкая грязь, конь фыркал и нервно переступал ногами, Томас стиснул зубы, ишь брезгливые, а знали бы, что сейчас у него под стальными плитами доспехов, вообще бы ржали в два голоса, бесчувственные…

– Спасибо, – сказал он холодно, – ты хорошо умеешь метать ножи. Я видел как-то упражнения ассасинов, их учат вот так бросать ножи в спину, убивать исподтишка.

– Да-да, понимаю. Я должен был бросить болотной гадюке вызов на поединок, да?

– Я не это хотел сказать, – ответил Томас все так же надменно, – благородных людей не учат бросать ножи!

– Дык я ж не благородный, – ответил Олег мирно. – Мне можно. Мне можно все.

Томас не ответил, весь облепленный грязью, даже шлем с налипшими листьями и в ряске, но лицо рыцаря все такое же надменное и преисполненное достоинства.

Избушка выглядела древней, как самые старые деревья этого леса, почти засохшие, изъеденные дуплами и древоточцами. Крыша под толстым слоем зеленого мха, темные бревна стен в пятнах плесени, мох взбирается по углам, где легче закрепиться, кое-где достиг крыши. Ступеньки, когда-то высокие, погрузились в землю, да и сам дом постепенно опускается в лесную почву, как тяжелый камень исчезает в мокрой глине.

Томас вытянул копье и стукнул кончиком в дверь. Олег посмотрел с укоризной, начал слезать, из-за двери раздался кашель и скрипучий старушечий голос:

– Кто стучится к безумной Катрин?

– Странники, – ответил Томас отчетливо. Перекрестившись, добавил строго: – А Господь велит принимать путников, как его Самого!

– Тогда убирайтесь прочь, – ответил голос. – Если хотите, чтобы я принимала вас, как вашего Бога!

Томас покраснел, открыл рот для гневного окрика, но Олег сказал быстро:

– Матушка, тогда прими нас просто, как заблудившихся путников. Тем более что мы и есть они самые.

Дверь скрипнула и отворилась. В темном проходе показалась сгорбленная старушка, костлявая и в лохмотьях, лицо почти коричневое, сморщенное, беззубый рот собрался в жемок, седые волосы падают на плечи неопрятными лохмами. Она подслеповато всматривалась в рыцаря на блестящем коне, Олег приблизился, отвесил короткий поклон.

– Здравствуй, матушка. Я, как и ты, не поклоняюсь их Богу, так что можешь принимать нас со всем радушием.

Взор ее смягчился, но перевела взгляд на Томаса, голос прозвучал с прежней подозрительностью:

– Простой вояка, что с него возьмешь?

Она с минуту рассматривала Томаса, взгляд ее смягчился.

– И то верно. Заходите, гостями будете. О конях не беспокойтесь. О них позаботятся.

Томас соскочил на землю, но от коня не отходил, осматривался с мрачной подозрительностью.